Остаться в живых

В темноте, срываясь вниз, я понимал, что меня ждут лишь два исхода: либо я разобью череп о камни и мои мозги разлетятся в стороны, либо кто-то схватит меня за руку, вырывая её из сустава. На несколько мгновений я замер в ожидании хруста собственных костей.

Я стремительно летел в бездну — падение не продлилось и десяти секунд, как вдруг чья-то рука, словно железные клещи, вцепилась в моё предплечье. Кожу натянуло до предела, и острая боль мгновенно пронзила меня от кисти до самого плеча. В тот миг, когда моё падение остановилось, мне показалось, что сустав вот-вот вылетит.

Я не знал, что стало с Сяо Хуа. Меня же, после резкой остановки, по инерции швырнуло на стену башни. К счастью, я ударился подбородком, а не носом. Иначе моему многострадальному носу, который только-только начал заживать, до конца жизни светил бы протез.

Следом меня рывком втащили в нишу в стене башни. По нечеловеческой силе я сразу понял — это Молчун.

— Старина, ты крут, — выпалил я, едва переведя дух. Сердце колотилось как бешеное.

Лица Молчуна в темноте было не разглядеть. Почти в тот же миг снизу донёсся тихий стук — кто-то отбивал сообщение на языке перестукиваний: «Сяо Хуа у нас».

Я с облегчением выдохнул. Значит, интуиция меня не подвела — они были готовы. Думаю, даже если бы меня подстрелили, они бы всё равно меня поймали.

— За мной, — тихо произнёс Молчун, не давая мне времени на раздумья. В темноте вспыхнул оранжевый химический фонарик, осветив его лицо. Тогда я и заметил, что за нишей скрывается проход.

Вход уже снова заслоняло Кожаное изваяние. Фонарик светил тускло, так что снаружи его свет не должен был быть заметен. Молчун быстро скрылся в темноте, и я поспешил за ним.

Оказалось, что ниша вела в узкую расщелину, которая уходила вглубь огромной трещины, прорезавшей башню сверху донизу. Стены этой расщелины были сплошь, слой за слоем, покрыты бронзовыми язычками. Это создавало эффект чешуи, похожий на тот, что можно увидеть в Пещере Десяти Тысяч Будд, где бесчисленные малые гроты испещряют склоны гор.

— Что это за место? — шёпотом спросил я. Но стоило мне произнести хоть слово, как мой голос мгновенно разнёсся по округе. Бронзовые язычки один за другим вошли в резонанс, передавая звук дальше. Я заметил, что они тонкие, словно крылья шелкопряда, и от малейшего прикосновения могут рассечь кожу.

Молчун жестом велел мне замолчать. Я прикрыл рот рукой и только тогда увидел на ней несколько кровоточащих порезов — даже не заметил, как успел пораниться.

Мы ступали прямо по этим язычкам. Проход не был ровным — он то уходил под уклон, то изгибался, — и нам приходилось идти на корточках. Я двигался с предельной осторожностью: стоило оступиться на крутом спуске и прокатиться метра три-четыре, как от меня бы остался один кровавый фарш.

Я следовал за Молчуном, пока мы не добрались до основной трещины. Она уходила вниз, а спускаться по острым как бритва язычкам голыми руками было самоубийством. У самого края Молчун легонько постучал несколько раз по носку своего ботинка. Звук, едва заметно усиленный резонансом, ушёл вниз.

Снизу, откуда-то совсем рядом, донёсся ответ Толстяка:

— Спускайтесь скорее, Босс Цзяо вот-вот начнёт.