Глава 193.0

Хэй Сяцзы повернулся и что-то шепнул на ухо Толстяку. Толстяк на мгновение опешил:

— Тяньцзиньская слойка? Кого ты, мать твою, разводишь? Даже если бы это и был местный деликатес, его бы звали цзиньской слойкой.

Из темноты впереди донесся стук — это Молчун дважды ударил рукой по деревянной стене. На языке перестукиваний это означало: тишина.

Толстяк тут же замолчал и бросил сердитый взгляд на Хэй Сяцзы. Тот в ответ лишь ухмыльнулся.

Лестница во многих местах прогнила и обрушилась, открыв под собой каменные балки. Они тоже спускались уступами, так что мы шли не столько по ступеням, сколько по этим балкам. Перил не было, и мы старались держаться как можно ближе к внутренней стене.

Спустившись на несколько пролетов, мы почувствовали, что запах серы стал еще гуще. Я хорошо знал этот запах. Толстяк и остальные, похоже, так низко еще не спускались, поэтому все замедлили шаг. Лишь Молчун без малейших колебаний проворно, по-кошачьи, скользил вниз, оставляя след на каждой ступени. Мы ступали точно в его следы, не решаясь отклониться ни на полшага.

С каждым пролетом я замечал, что потолки становятся выше на три-четыре метра. Когда мы спустились примерно на десятый ярус, сюда уже не проникал ни единый луч света, и даже шум дождя наверху стих. Запах серы в воздухе стал таким едким, что перебивал все остальные. Лестница поворачивала все чаще, и приходилось долго петлять по маршам, чтобы добраться до основания очередного яруса.

Как мы и предполагали, каждый ярус здесь символизировал одно из последних бедствий.

Статуи божеств на каждом ярусе становились все громаднее. Чем ниже мы спускались, тем меньше они были тронуты тленом — вероятно, сюда проникало меньше спор снаружи. Когда Молчун снова остановился, мы оказались на полпути вниз по ярусу высотой метров тридцать. Свет фонаря показал, что до пола еще далеко, но, посветив вбок, мы увидели огромную статую этого уровня.

Статуя на этом ярусе была почти нетронута, и одного взгляда хватило, чтобы понять, почему изваяния на верхних этажах так сильно истлели.

Она была обтянута человеческой кожей — та же технология, что и у Кожаных изваяний. Изваяние было высотой в половину яруса; страшно представить, сколько человеческой кожи на него ушло. Краска на поверхности полностью облезла, и теперь невозможно было разобрать, какому божеству оно посвящено. Сейчас оно выглядело как бесцветная заготовка.

На этом ярусе статуя была всего одна — похоже, у создателей не хватило средств.

Здесь стало заметно теплее и очень влажно. Стены башни покрывал желтый налет. Я сковырнул кусочек — это была сера.

— Отдохнем здесь, — сказал Молчун, глядя вниз.

— Сяо Гэ, ты уверен, что землетрясение не повредило конструкции? — спросил Толстяк.

Молчун посветил фонариком вниз, и мы увидели, что с полом этого яруса что-то не так. Я спросил:

— Что там? Почему мы останавливаемся здесь, на весу? Эта лестница такая хлипкая. Хоть ее и поддерживают каменные балки, но она ведь такая старая, разв…

Молчун, не отвечая, зажег холодный огонь и бросил его вниз. Огонек, упав на пол, в тот же миг вызвал странную рябь, и мы услышали плеск воды.

Там была вода.

Холодный огонь медленно тонул в толще воды.

Мы переглянулись. Толстяк потрогал серный налет на стене и пробормотал:

— Горячий источник?

С этими словами Толстяк начал не спеша стаскивать с себя одежду, поглядывая на нас. Я понял, что он задумал — он собирался прыгнуть вниз, — и тут же схватил его. Вода, может, и глубокая, но кто знает, какая там температура? Сварится вкрутую — и что нам с ним делать, есть или не есть?

— Смотрите внимательнее, — привлёк наше внимание Молчун. Мы снова посмотрели вниз. Холодный огонь, погрузившись глубже, осветил темный круглый силуэт. Он покоился на дне источника.