Глава 126.0

По пути я без остановки писал всем в Вичате, пытаясь найти, у кого можно занять денег. Заодно вспоминал, не остался ли мне кто-нибудь должен. В такой критический момент от старых знакомых, связанных со Вторым дядей, денег, скорее всего, было не дождаться. Толстяк тем временем пытался распродать свои запасы, чтобы опустошить склад. Перебирая товар, он то и дело чесал в затылке, виня меня в том, что я все эти годы запускал наше дело. Вещи, что он скупал раньше, теперь вышли из моды.

В антикварном бизнесе по-настоящему ценные вещи уходят через аукционные дома. Обычные лавки, если не считать подпольной торговли, в основном зарабатывают на трендах. Если угадать, что модно коллекционировать в этом году, товар разлетается вмиг. Толстяк давно не следил за рынком, и его старые запасы оказались невостребованными. На них можно было повесить любой ценник, но покупателей всё равно не нашлось, а значит, они не стоили ни гроша. После долгих подсчётов и упрашивания всевозможных друзей ему удалось сбыть товара на какие-то десять с лишним тысяч юаней.

Я-то думал, у Толстяка есть кое-какие сбережения, но он сказал, что всё самое ценное перевёз в Юйцунь. А в ту грозовую ночь Сяо Хуа забрал всё это добро, посчитав его моим, чтобы покрыть долги. Толстяку просто сказочно не повезло со мной познакомиться. Попал под раздачу и разорился до нитки.

Я мысленно вздохнул, потёр переносицу и понял: так дело не пойдёт, нужно срочно зарабатывать.

У меня был только телефон со счётом в Вичате, на котором оставалось чуть больше десяти тысяч. На еду и бензин этого хватило бы на какое-то время, но ведь нужно было содержать и себя, и Толстяка. Я сказал ему, чтобы он больше не останавливался в «Ханьтине», а для экономии перебирался ко мне. В крайнем случае можно будет продать машину. Дома у меня скопилось множество эстампажей и старых тушечниц. Я решил открыть магазин на Таобао — тушечницы должны были принести неплохие деньги. Я рассчитывал выручить тысяч семьдесят-восемьдесят наличными и использовать их как стартовый капитал. Нам пора было ехать по деревням за товаром.

Второй дядя мог контролировать всё, что выкапывали из земли, но то, что передавалось из поколения в поколение, было вне его власти. К тому же по деревням ошивалось множество мелких воришек, которые прикидывались местными жителями. У них порой попадались ценные вещицы, но цены были непредсказуемы, а переговоры отнимали много сил. Эти «сельские простаки» обманывали напропалую, ведь никогда не знаешь, что окажется в следующей котомке.

Вернувшись, я немедленно занялся делом, но в итоге за все старые тушечницы удалось выручить лишь тридцать четыре тысячи. В наши дни даже за самые паршивые «бычьи ножки» от старинной деревянной мебели просят столько же, да и продаются они сейчас со скрипом. А за другие вещи, передававшиеся из поколения в поколение, да ещё и с каким-нибудь узором, просили как минимум двести с лишним тысяч.

Если бы не нужно было срочно спасать человека, я бы занялся изделиями из железа и пчелиного воска. На них всегда был стабильный спрос, хотя в последнее время торговля ими тоже замедлилась.

Какого чёрта меня угораздило ввязаться во всё это, когда я на мели? Я стоял лицом к озеру Сиху, и холод пробирал до костей и леденил душу. С этого дня я решил следить за своими сбережениями и финансами.

Прикинув расклад на рынке, я понял, что с таким мизерным капиталом нужную сумму заработать невозможно. Мы с Толстяком посовещались и решили разделиться: он продолжит одалживать деньги, сколько сможет, а я тем временем постучал в двери Хаошаньцзюя.

Бай Хаотянь была в пижаме. Судя по тёмным кругам под глазами, последние несколько дней она тоже плохо спала. Лицо у неё припухло, и, увидев меня, она тут же прикрыла его руками.

— Зачем пришёл? — спросила она. — Тебя же уволят, если так и не будешь появляться на работе.

— Я беру на себя полное управление Хаошаньцзюем, — заявил я. — Готовь всю отчётность. Завтра мы едем в Шаньси за товаром.

— Только мы вдвоём? А как же склад?

— Возьмёшь отгул.

— Но отгул дадут максимум на два дня, — в ужасе ответила Бай Хаотянь. С этими словами она достала телефон, видимо, собираясь позвонить Второму дяде, но я выхватил его у неё из рук. Я взглянул на часы. — Тогда выезжаем немедленно. Даю тебе пятнадцать минут, чтобы переодеться. Захвати всю отчётность и карточки. Ты же хотела научиться ремеслу? Я научу.