Глава 154.0

Лю Санг подсел ко мне, отодвинул Каньцзяня и сказал:

— По моему опыту, следующий удар грома будет через два дня. Мы должны подготовиться. Прямо перед этим я притворюсь, что перехожу на его сторону, и выдам тебя Боссу Цзяо. А когда я начну действовать, как раз ударит гром.

Лю Санг указал на свою голову:

— Вам этого не понять. У людей Босса Цзяо в черепах просверлены отверстия. Это для небесного влияния — как только ударит гром, они оцепенеют. Это древний метод. Мой наставник, чтобы лучше слышать, тоже проделал себе в черепе несколько отверстий. В зависимости от их расположения и слышишь разное.

— Тогда голова превращается в какой-то музыкальный инструмент? — невнятно пробормотал Каньцзянь.

Я же ответил Лю Сангу:

— Я знаю, о чем ты говоришь, но этому громовому оцепенению подвержены не все. Те люди из семьи Ван, например, ему не поддаются. Уверен, есть и другие, на кого это не действует. У нас не так много шансов на победу.

Тут я внезапно вспомнил, как во время слежки один из тех, кто слушал гром, показал мне жест Кожаного изваяния. Меня словно током ударило: а что, если это человек Сяо Хуа? Или даже сам Сяо Хуа, который этим жестом пытался подать мне знак.

Тогда все застыли в громовом оцепенении, и только он один шевелился. Но почему он не сказал мне прямо, а использовал жест?

— Ты не понимаешь, — сказал мне Лю Санг. — Босс Цзяо — тот, кто им платит. Стоит ему умереть, и у них не станет босса, некому будет платить. Их отряд сам собой разбредётся.

Лю Санг холодно посмотрел на меня:

— В такой момент нужно наносить смертельный удар. Они убили многих из нас, этот человек заслуживает смерти. К тому же у Сяо Гэ осталось не так много времени. У нас нет времени на колебания.

Нельзя отрицать, план Лю Санга был рабочим, но не оставлял путей для отступления. Все мои успехи строились на точном расчете и решимости довести дело до конца. Однако этот метод основывался исключительно на слухе Лю Санга, на его способности слышать то, что недоступно нам, словно он это видит. Мы не могли получать эту информацию одновременно с ним, а потому успех, который он себе навоображал, был практически невозможен.

Однако Босс Цзяо не знал, что Сяо Хуа затесался в их ряды. Отсюда следовало две вероятности: во-первых, Босс Цзяо получал ключевую информацию, слушая гром, только когда опасность достигала определенного предела; во-вторых, присутствие Сяо Хуа и его людей могло раскрыться во время следующего сеанса слушания грома.

Но одно было ясно наверняка: гром не выдал Боссу Цзяо наше убежище, а значит, оно по-прежнему оставалось в тайне.

Лю Санг нахмурился:

— Все это уже в прошлом, какой смысл теперь так дотошно расспрашивать?

Я взглянул на Каньцзяня, понимая, что и он вряд ли сможет что-то внятно объяснить, и снова обратился к Лю Сангу:

— Человек, которым ты восхищаешься, так мне доверяет. Ты не задумывался почему? Если бы я и впрямь был таким никчемным, как ты говоришь, разве дожил бы до сегодняшнего дня?

Лю Санг посмотрел на меня, вскинув бровь:

— Ты ведь не собираешься сейчас говорить, что нам нужно сплотиться? Доверять друг другу? Разве ты не видел, чем все заканчивается для тех, кто тебе доверяет? Если бы не ты, разве они оказались бы в таком положении?

Я посмотрел прямо в глаза Лю Сангу:

— Это наши с ними дела, и тебя они не касаются. Я задаю тебе вопрос, а ты даже не хочешь отвечать. Ты не подумал о том, что, может быть, именно твои слова помогут мне найти выход? Сколько времени у тебя отнимет это «может быть»? Чего ты на самом деле хочешь: спасти людей или доказать, что это не твоя вина, а моя?