Глава 190.0
Та девушка рассказала, что в тот год, когда впервые слушала гром, она его увидела.
Очень интересное описание — увидеть гром. Никто прежде так не выражался. Толстяк спросил, не молнию ли она имела в виду, и съязвил, что с языком у девицы нелады.
Хэй Сяцзы передал нам её рассказ. По её словам, гром надвигался волнами. Ей оставалось лишь бежать. Волны одна за другой поглощали её, загоняя в горное ущелье. Там она увидела, как все они устремляются в расселину между скал. Деваться было некуда, и она тоже побежала туда, скрывшись в этой расселине.
Внутри она наткнулась на руины древней лаборатории алхимика и нашла там оболочку бессмертного. Стены пещеры украшали фрески, изображавшие Небожителя, который пробивал горы и делал в головах местных жителей отверстия, чтобы передать им некое учение.
Она провела в той пещере ночь. Проснувшись на следующее утро, девушка обнаружила, что не онемела. Более того, покинув деревню, она не умерла. Хэй Сяцзы предположил, что в болезни, поразившей жителей, был виноват тот самый Небожитель. Похоже, он нарочно запер их здесь, используя для своих практик совершенствования.
В глубине пещеры Хэй Сяцзы обнаружил на стенах множество бронзовых пластин, уходящих в толщу горы. На горах, изображённых на фресках, тоже виднелись рукотворные пещеры, и в них было множество таких же пластин — точь-в-точь как те, что мы видели в родовой усыпальнице Ян Дагуана.
Поэтому Хэй Сяцзы вместе с деревенскими жителями взорвал несколько пещер в окрестностях. И — о чудо! — когда грянул следующий гром, селяне больше не замирали, глядя в небо, и не впадали в кошмарное оцепенение.
Мы присели. Толстяк, потирая подбородок, подытожил:
— То есть состояние жителей деревни было вызвано резонансом между особыми раскатами грома и самой горой.
— Если в горы вмонтированы бронзовые пластины, отражающие раскаты грома, они создают особую звуковую волну. Эта волна и входит в резонанс с черепами тех, кому просверлили в голове отверстия, вызывая у них помутнение сознания? — предположил я, хотя интуиция подсказывала, что в этой теории есть изъян.
Если следовать этой теории, то люди Босса Цзяо, отправляясь в горы слушать гром, ищут не сам гром, а горы с такими пластинами.
В горах, окружавших то ущелье, наверняка тоже были вмонтированы пластины. Поэтому, когда начиналась гроза, люди в ущелье впадали в оцепенение.
Тот Небожитель, должно быть, был одним из патриархов Секты Золотого дитя, неизвестно только, какого именно толка. Выходит, цель Босса Цзяо — не информация, скрытая в громе, а родовая обитель этой секты? Неужели этот древний культ оставил все свои сокровища там? И сообщение Третьего дяди, и слушание грома, которым занимался Ян Дагуан со своими людьми, — всё это было лишь ради наживы.
Звучит вполне в духе Третьего дяди, но что-то не сходится. Ведь тот же самый звук грома с аудиокассеты я однажды слышал в Ханчжоу. Вероятность такого совпадения стремится к нулю, но это действительно произошло.
Дело определённо в самом громе. Иначе Третьему дяде не понадобилось бы отправляться в Гробницу царя Южного моря на поиски сведений о слушании грома.
Толстяк, видя, что Хэй Сяцзы замолчал, не выдержал:
— Слепец, ты столько наговорил, а суть одна: внизу мы можем либо впасть в ступор, либо онеметь. Так какой твой вывод?
— Посмотрите на небо, скоро может грянуть гроза, — вмешался я, решив ответить за Хэй Сяцзы. — Мы в Громовом граде. Никто не знает, что случится во время грозы, но что бы ни произошло, это точно будет связано с бронзовой башней у нас под ногами. Её шпиль сделан из бронзы — идеальный проводник для звука или молний. Если мы войдём внутрь и ударит небесный гром, нас может ждать неописуемая опасность. Поэтому кто-то должен остаться наверху для подстраховки. Думаю, это должны быть мы с Толстяком. Вы с Сяо Гэ уже были в авангарде, теперь наша очередь.
— А я считаю, что идти должны Толстяк и Немой, — возразил Хэй Сяцзы. — Ему-то говорить всё равно не нужно. А ты, Толстяк, за первую половину жизни уже наговорился, во второй можешь и помолчать.