Тяготы на исходе года

Слепец оказался прав. Вот только древние зодчие не заботились о красоте и применили самый что ни на есть варварский метод. Разлом напротив, по всей видимости, был естественной расщелиной в горе. Древние строители установили в ней бронзовые язычки, чтобы проводить и усиливать раскаты грома, а для создания необходимого резонансного пространства и выдолбили эту полость в башне.

Поэтому отсюда хорошо было видно статую на противоположной стороне. Резьба, украшавшая разлом, была изысканной и замысловатой, а на нашей стороне — лишь каменные балки, похожие на дощатый настил.

Но спускаться по верёвкам можно было только с нашей стороны — какой бы длины ни были тросы, им всё равно требовались промежуточные точки опоры.

Световая шашка медленно догорала, наполняя воздух едким запахом горящего магния и алюминиевого порошка. Вслед за ней, словно метеоры, вниз посыпались лампы холодного света — дорогое снаряжение, используемое лишь в масштабных экспедициях. Это были усовершенствованные шахтёрские фонари.

Соединённые Акульим шнуром, они падали один за другим, зависая над нами и заливая светом огромную область.

Мы оказались прямо под этим световым куполом, скрытые в тени каменной балки. Мне уже было не до того, куда запропастился Молчун. Я лишь успел откатиться под балку и напряжённо замереть в надежде, что сверху нас не заметят.

Вскоре мы услышали, как кто-то спустился прямо над нами, а затем из рации донеслось: — Здесь чисто, спускайте груз. — Сверху тут же полетели верёвки, и по ним начали спускать бесчисленные тюки.

Я украдкой выглянул. Из-за слепящего света я не мог разглядеть деталей, но увидел, что в воздухе, среди бесчисленных верёвок и холодных огней фонарей, возникла целая перевалочная база. Кто-то споро натягивал страховочные сети и устанавливал подвесные палатки.

— Вот это деньги, я в восхищении, — подумал я. — Больше никогда не буду смотреть на деньги свысока. Эту дурную привычку я перенял у Хэй Сяцзы. Мне нужно жить как минимум на уровне Цзинь Ваньтана.

Людей наверху становилось всё больше. Они были всего метрах в двадцати над нами. От напряжения я покрылся холодным потом. Зазвучали голоса — там собрался весь их отборный отряд.

Вскоре я услышал голос Босса Цзяо. Следом все лампы холодного света начали медленно опускаться, их лучи проскользнули мимо нас и устремились вглубь.

И тут я увидел в свете этих ламп нечто окровавленное, что тоже медленно спускали вниз. Я не разглядел, что это было.

Приглядевшись, я посмотрел вниз под другим углом и по причёске на окровавленной, изувеченной фигуре понял, что это Сяо Хуа.

Сяо Хуа, озарённый прекрасным, словно россыпь звёзд, холодным светом, погружался во тьму. Он не поднимал головы — то ли был мёртв, то ли без сознания.

— Что нам делать? — прошептал я дрожащим голосом, обращаясь к Слепцу. — Похоже, у Босса Цзяо счёты с моим Третьим дядей. Но дядя не из тех, кто откладывает месть в долгий ящик. О такой смертельной вражде я должен был хоть что-то знать. Третий дядя, сколько же бед ты навлёк на семью У!

В тот миг у меня перед глазами стоял окровавленный Сяо Хуа. Руки и ноги дрожали, а в сердце закипала жажда убийства. Меня разрывало надвое: с одной стороны — дикое напряжение и неизвестность, жив ли Сяо Хуа, с другой — всякое сочувствие и понимание к человеку, чей голос я слышал сверху, испарились без следа. Я больше не стану задумываться о его мотивах. Лучше бы ему сдохнуть здесь.

Слепец не ответил. Затаив дыхание, я увидел, как мимо меня один за другим проносятся на верёвках Люди в чёрном. Я никогда прежде не видел их в таком количестве. Должно быть, это те самые мастера, что прятались в запертых комнатах тулоу. Все они были вооружены винтовками 86S. Это очень надёжное оружие, неспособное вести автоматический огонь. Когда-то я участвовал в облаве на семью Ван — они использовали именно такие винтовки. Я, холодея, втянул в себя воздух, осознав, в чём заключается главный капитал Босса Цзяо.

Он нанял людей из семьи Ван?

Вот дерьмо, дело дрянь. У нас ничего нет. Как нам с ними драться?