Глава 174.0

— Свист ветра в змеиной коже и в шкуре зверя должен звучать по-разному, — сказал я Лю Сангу. — Звучит, конечно, не слишком надежно, но у тебя такой острый слух, что ты наверняка сможешь издалека уловить этот звук.

Лю Санг посмотрел на меня как на идиота. Я взглянул на него в ответ.

— Это единственный способ.

Лю Санг вздохнул.

— Я не услышу. Я могу лишь извлекать информацию из звуков. Когда звука нет, я ничем от вас не отличаюсь.

— Постарайся, — я похлопал его по плечу. — Терпение и труд всё перетрут. — Затем я потряс ветку так, чтобы воловья шкура издала свистящий звук, похожий на порыв ветра. — Давай, слушай внимательно.

Лю Санг едва ли не закатил глаза. Как бы я ни тряс шкуру, он меня попросту игнорировал.

Когда я отпустил шкуру, он обратился ко мне:

— Ты можешь быть серьезнее? Я же сказал, что не услышу. Здесь нет ветра. Был бы ветер, я бы еще мог попытаться.

По его лицу я понял, что он и вправду не слышит, и, вздохнув, посмотрел на Каньцзяня. Тот достал из кармана глиняный шарик, стукнул им о ствол, разбив на множество крупинок, и метнул их в шкуру.

Крупинки ударились о шкуру с тихим шорохом и посыпались вниз.

— Тебе нужно просто запомнить этот звук, — сказал я, похлопав его по плечу.

Наша четверка двинулась в путь по древесным кронам. Каньцзянь свернул параплан, решив, что он еще пригодится. Лю Санг продолжал вздыхать. Очевидно, он все еще не одобрял мой подход.

Передвигаясь по кронам, нужно было следить за двумя вещами: толщиной ветвей и густотой их сплетения. Здесь ветви росли очень плотно, так что мы перебирались с одной на другую хоть и медленно, но без особого труда.

Вокруг в изобилии росли камфорные деревья, баньяны, Деревья фей и кипарисы. Примерно через километр пути я понял, что мои догадки верны: в местах соединения некоторых ветвей я заметил следы крепления из железной проволоки.

Однако эти следы вели не в одном направлении — порой от одного дерева расходилось три-четыре таких «пути», ведущих в разные стороны. Каждые несколько шагов Каньцзянь веером разбрасывал крупинки. Для Лю Санга это было настоящей пыткой, но лучшего способа у нас и впрямь не было.

Вскоре Лю Санг замер на большом дереве. Он уловил странный звук с того направления, куда бросил крупинки Каньцзянь. Каньцзянь сделал еще несколько бросков, чтобы уточнить направление, и, двинувшись туда, мы увидели третье Фениксово дерево.

Взобравшись на Фениксово дерево, мы обнаружили на нем змеиные шкуры. Я осторожно спустился вниз и сразу узнал уже знакомую картину.

Лопата разгребла опавшие листья, и под ними показалась черепица. Внизу и впрямь снова было пустое пространство.

Я почесал затылок. Лю Санг бросил на меня сложный взгляд. Бог троицу любит. Я был уверен: после третьего точного попадания даже те, кто смотрел на меня свысока, изменят свое мнение.

Змеиная кожа — знак убежища.

Мы снова сдвинули черепицу, открыв лаз. Луч фонаря выхватил из кромешной тьмы множество запечатанных ящиков. Я сделал отметку в GPS, и мы двинулись дальше.

На закате мы добрались до четвертого Фениксова дерева, оказавшись в самой глуши леса. Это дерево было увешано рыбьей кожей и костями. Забравшись на него и взглянув вперед, мы увидели поистине дивное зрелище.

От этого дерева дно долины резко, словно по ступеням, уходило вниз на несколько десятков метров.

Всего в паре метров от ствола начинался обрыв. Внизу простирались все те же густые джунгли.

В лесу под нами клубились миазмы. Это была долина в долине. Неудивительно, что кто-то решил спуститься сюда на парашюте.