Лю Сан — психопат

Толстяк говорил очень кратко, но к тому времени, как он закончил, у меня волосы встали дыбом. В последние годы я слышал много странных историй о привидениях, которые не пугали меня, но чем больше я слушал рассказы людей, тем страшнее они становились. То, что люди могли делать в этом мире, было по-настоящему пугающим, особенно в моей сфере деятельности.

Хотя то, что случилось с Лю Саном, всё равно было довольно странным, Толстяк считал, что эта история правдивее всех остальных слухов.

Лю Сан не был сиротой. Хотя люди говорили, что он был уличным попрошайкой, у него всё же были родители. Отец Лю Сана участвовал в контрнаступлении против Вьетнама. Китайско-вьетнамский конфликт продолжался до 1989 года, и он был в одном из последних отрядов, отправленных на фронт. Когда он прибыл на передовую и увидел пулемёты, он понял, что ему действительно придётся сражаться. Он плакал всю ночь перед тем, как отправиться на поле боя. В то время командир отряда, в котором служил его отец, очень гордился этим и мобилизовал их на рассвете, сказав, что обязательно вернёт их домой.

Командир отделения был ранен в голову менее чем через десять минут после того, как поднялся на холм к полю боя. Первый бой длился меньше пяти минут. Весь взвод потерял половину личного состава, а он был ранен осколками артиллерийских снарядов. Когда он снова увидел командира отделения, из пулевого ранения у него уже вытекала мозговая жидкость. Человек может прожить десять минут, даже если ему выстрелили в голову. Он увидел, что командир отделения плакал перед смертью, и слёзы продолжали течь после его смерти.

После этого два оставшихся отряда объединились и отправились в джунгли в Мендонгу, где их считали ветеранами, хотя они сражались всего один раз. На этот раз им удалось продержаться шестьдесят часов, и вся гора была выжжена. В то время китайцы уже были очень хороши в бою, и вьетнамские ветераны быстро усвоили поговорку «кровавый холм»

Во время боя его отец увидел, как в горе образовалась дыра и в воздух полетели обломки голубого камня. После более чем десяти часов непрерывных бомбардировок в голубом камне образовалась гигантская дыра. Но гора оказалась полой внутри.

Когда отряд его отца в последний раз пошёл в атаку, вьетнамцы отступили в пустую пещеру. Они вошли за ними и обнаружили древнюю гробницу с жадеитом, золотыми Буддами и рубинами из Шри-Ланки, выложенными по обеим сторонам прохода. Гробница принадлежала премьер-министру Южного Вьетнама.

Вьетнамцы внутри оказали ожесточённое сопротивление. Китайцы сражались более десятка раз и потеряли несколько человек, но не могли прорваться внутрь. Когда отряд его отца отступил, они вызвали танк, чтобы взорвать дыру и похоронить всех вьетнамцев внутри.

Менее чем через тридцать минут вьетнамские подкрепления снова сбросили их с горы. К тому времени битва на Восточном фронте закончилась, так что «Холм 334» получил полную поддержку всей окружной артиллерии. Они обстреливали близлежащие горы до такой степени, что весь ландшафт изменился, и его отец даже не смог найти ту самую гору.

Придя в себя, он рассказал об этом нескольким товарищам по оружию, одним из которых был Пань Цзы. В то время Пань Цзы не знал Третьего Дядю . Он знал, что ввязаться в это дело легко, а вот выйти из него трудно, поэтому в конце концов ничего не сказал.

Лю Сан родился после того, как его отец вернулся. Когда Лю Сан был подростком, его отец развёлся со своей первой женой и привёл в дом другую женщину, чтобы жениться на ней. Лю Сан начал бунтовать и дважды убегал из дома. Во второй раз он убежал из-за того, что случилось после того, как у его отца диагностировали рак кишечника. Он жил один с мачехой, и она облила его кипятком. По дороге в городскую больницу, чтобы найти отца, он просил милостыню на улицах. Но к тому времени, как он приехал в больницу, его отец уже умер. После этого он больше никогда не возвращался домой.

Он встретил Лайтоу Гузи, когда тот просил милостыню, но не потому, что у него были хорошие уши. А потому, что он рассказывал историю своего отца.

Три года спустя дом, который отец оставил его мачехе, загорелся. За это время в него въехала семья его мачехи, и все, включая брата его мачехи, сгорели заживо. Полиция сказала, что все двери и окна были заколочены проволокой, а поджигатель подслушивал за дверью. На пепелище остались отпечатки ног и квадратная отметина, которая, должно быть, была от диктофона. Поджигатель записал все их крики.

Слушать гром также называлось «слушать мёртвых». Ходили слухи, что мёртвых в подземных гробницах можно было услышать через иньские уши. Чтобы услышать слова мёртвых, людям нужно было услышать слова своих умирающих родственников и с помощью колдовства постепенно обострить свои уши. Конечно, всё это было ложной информацией, потому что на самом деле это был резонирующий гром.

Но с тех пор слух у Лю Сана стал очень хорошим.

Толстяк услышал это от боевых товарищей Пань Цзы, когда они встретились на поминальной церемонии. Те, кто никогда не слышал эту историю, могли бы подумать, что Лю Сан выглядит как придурок, если бы заподозрили его в краже топора(1). Но Толстяк слышал эту историю, поэтому всякий раз, когда он видел Лю Сана, ему казалось, что тот выглядит довольно угрожающе.

Такие люди, как я, всегда хотели найти что-то хорошее, чтобы уравновесить плохое, но хорошее не выдерживало , а у плохого был очень прочный фундамент.

Выслушав эту печальную историю, я почувствовал, что всё вокруг стало мрачным и гнетущим.

Но я также доверял своей интуиции и чувствовал, что в этом деле есть что-то ещё. На мой взгляд, Лю Сан не был таким уж злодеем.

Пока я размышлял, Молчун достал Г-образный щуп и приготовился просунуть его через ворота гробницы.

Должно быть, кто-то уже открывал эту гробницу, поэтому воздух должен был быть чистым, но мы не надели противогазы. Возможно, те люди пошли другим путём и запечатали погребальную камеру, поэтому нам нужно было быть осторожными.

Щель в воротах гробницы была заделана чем-то вроде тунгового масла, поэтому, если внутри было много горючего газа, он мог взорваться или загореться, как только соприкоснулся бы с кислородом из открытых ворот. Именно так появились огненные ямы. Даже если бы мы не сгорели заживо, кислород здесь был бы израсходован в мгновение ока. Внутри также мог быть запечатан ядовитый газ, поэтому, если вы сталкивались с запечатанными воротами гробницы, вам приходилось просверливать небольшое отверстие, чтобы выпустить его. Когда в Мавангдуи тогда пробурили скважину, из неё в течение трёх дней вырывался огонь.

Для Молчуна было безопаснее всего прислониться спиной к воротам гробницы, воткнуть щуп в щель позади себя и смотреть на него через зеркало. Я освещал его фонариком, а Толстяк обмахивал его веером: «Глубокий вдох, глубокий выдох. Скоро всё закончится».

Молчун посмотрел на него, а затем вытащил щуп. Ни огня, ни газа не было, а значит, внутри всё было негерметично. Мы посветили на него фонариками и увидели, что конец щупа что-то вытащил из щели.

Это были волосы, покрытые грязью.

Толстяк посмотрел на меня, но я покачал головой. Я не собирался открывать ворота. Толстяк понюхал щуп и вдруг спросил: «Ты помнишь легенду о Немом Императоре?