Глава 175.0

Теперь я понял, почему Молчун искал здесь второй проход, но в итоге отступил к Зовущему источнику и всё же решил войти в Громовой град именно оттуда.

Утес, словно рассеченный мечом небесного божества, был почти отвесным. Я заглянул за край — нашей веревки точно не хватило бы, чтобы спуститься за один раз. К тому же повсюду на скалах пестрели шляпки разноцветных грибов и зеленел мох. Туман из нижнего леса медленно клубился, а кое-где над обрывом тонкая дымка, словно водопад, стекала вниз. Ядовитые споры из нашего леса каждый день проникали в джунгли у подножия утеса, а значит, туман внизу мог быть в тысячи раз токсичнее, чем здесь, наверху.

— Громовой град внизу? — спросил Каньцзянь.

Я был почти уверен, что так и есть. Эту маленькую долину в долине, куда проникало мало света, было бы невозможно разглядеть на спутниковых снимках. Любые постройки внизу скрывались под густыми кронами деревьев.

— Тебе не кажется это странным? — спросил Лю Санг, прислушиваясь к окружению. — Ручей, в котором мы мылись, вытекает отсюда. Я думал, что в конце этих джунглей будет какой-нибудь склон или водопад, с которого он срывается вниз, а тут — отвесный обрыв. Откуда же тогда берется вода? Неужели в долине под нами есть водопад, который течет вверх? Вот было бы волшебное место.

Я подумал, что ручей наверняка берет начало из подземной реки — вода под давлением пробивается сквозь скалы. Эта река, должно быть, соединяется с Зовущим источником. Мы шли по поверхности, а Молчун и Толстяк — под землей. В джунглях внизу точно есть водная система, связанная с выходом из Зовущего источника. Этот водный путь безопасен, а вот наш, наземный, — верная смерть.

Лю Санг посмотрел на меня. Здравый смысл подсказывал, что мы снова зря потратили время — путь обрывался здесь. Но ни один из нас не хотел мириться с этой реальностью.

Было всего два варианта: спускаться или возвращаться. Сумерки сгустились, и в долине не раздавалось ни звука — стояла такая тишина, словно кто-то выключил громкость. Раньше, с моим-то характером, я бы ни за что не стал рисковать.

Я взял бинокль и посмотрел вниз, но ровным счетом ничего не увидел. Лишь по-разному направленным кронам деревьев я мог предположить, что внизу есть какая-то водная система. Ручьи там, вероятно, тоже скрыты под пологом леса и круглый год не видят солнца. Я мысленно выругался. Такое место давно пора было превратить в туристическую достопримечательность. Почему оно никого не волнует? Из всех чудес, что я видел, это было одним из самых особенных. Будь моя воля, я бы продавал билеты на рафтинг по триста.

— Спускаемся, — спокойно произнес я. — Завтра утром. Сегодня ночью как следует подготовимся. — С этими словами я сфотографировал на телефон дно долины.

Мы вернулись к дереву со змеиной кожей и спустились в пространство под ним. Там всё было завалено завернутыми в промасленную бумагу деталями — судя по всему, от артиллерийских орудий. Они были не собраны. Я прикинул: здесь хватило бы на три пушки и несколько сотен снарядов. Без сомнения, это предназначалось для какой-то подрывной деятельности. Их собирались вывезти отсюда и собрать в городе, но сейчас, несмотря на промасленную бумагу, детали проржавели. Впрочем, насколько я знал американские орудия тех времен, после сборки они наверняка могли бы стрелять. Мне даже захотелось, чтобы Пушечный Король этой ночью обстрелял нас еще разок — тогда мы смогли бы ответить ему той же монетой. Но, полагаю, он был уже мертвее некуда.

Однако Лю Санг, осмотрев боеголовки, обнаружил, что они пустые. Похоже, их предназначалось начинять чем-то другим, а не взрывчаткой.

Под снарядами лежали белые холщовые мешки с каким-то порошком, похожим на известь. Я предположил, что там могут быть трупы, и не стал спускаться, чтобы проверить.

Вечером мы обсудили план на следующий день. Решили тянуть жребий: Бай Шэ и Каньцзянь остаются здесь для поддержки, а мы с Лю Сангом спускаемся. Бай Шэ с облегчением выдохнул, а вот Каньцзянь был немного недоволен. Я объяснил ему, что веревки не хватит. Придется использовать ее дважды. Если мы захотим вернуться тем же путем, наверху должен кто-то остаться. У Каньцзяня есть леска — он сможет выстрелить ею вниз, чтобы мы привязали веревку, а он подтянул ее наверх. Затем Бай Шэ спустится с веревкой до середины утеса и закрепит ее. Мы поднимемся до него, а Каньцзянь выстрелит леской еще раз, чтобы мы преодолели вторую половину. Только так у нас будет шанс вернуться.

Поэтому для поддержки нужны двое.

На следующий день мы вчетвером вернулись к краю обрыва. За ночь я смастерил из промасленной бумаги, в которую были завернуты снаряды, два герметичных костюма. Мы уже готовились к первому спуску, я даже не успел закрепить веревку, как Лю Санг нахмурился и сказал мне:

— Что-то не так. Поблизости кто-то есть.

Не успел он договорить, как в воздухе раздался свист. Лю Санг молниеносно выставил руку, заслоняя мою грудь, и арбалетный болт пробил его ладонь и вонзился мне в грудь.

Я тут же посмотрел в ту сторону, откуда прилетела стрела. Бай Шэ, обладавший острым зрением, тут же толкнул нас в укрытие за ветви. Я смутно разглядел человека, который, прислонившись к далекому дереву, с сигаретой в зубах неторопливо заряжал арбалет вторым болтом.

Лю Санг закричал от боли. Бай Шэ прошептал нам:

— Черт, Цзян Цзысуань.

Кровь, хлынувшая из груди, расплывалась по моей одежде. Я смотрел на рану и лишь через две-три секунды осознал, что произошло. Я тут же разорвал рубаху и увидел, что болт вошел в тело на глубину фаланги пальца и застрял в ребре. Рука Лю Санга замедлила его полет, иначе мое сердце было бы уже вдребезги.

Я выдернул болт. Каньцзянь, глядя на мою грудь, спросил:

— Босс, может, прикончить его?

Я подумал о Бай Хаотяне и покачал головой. Каньцзянь высунулся, чтобы взглянуть, и тут же прилетел второй болт. Он успел увернуться, и стрела вонзилась в дерево за его спиной. Каньцзянь достал из-за пояса красную резинку, неторопливо натянул ее на рогатку и вытащил с десяток неровных глиняных шариков.

— Ну, тогда я его хотя бы ослеплю, — сказал он и, резко оттянув резинку в сторону, пробежался по ней пальцами, словно по струнам. В тот же миг все шарики разом вылетели из рогатки.

Неровные шарики, вращаясь, прочертили в воздухе идеальную низкую дугу. С той стороны тут же донеслись звуки — противник уворачивался. Каньцзянь выхватил из-за спины арбалет-рогатку, выдернул из дерева вражеский болт, зарядил им оружие и натянул тетиву. Но стоило ему высунуться, чтобы прицелиться, как кто-то хлопнул его по голове. Стрела ушла в сторону и упала в долину.

Следом из-за дерева выскочил Цзян Цзысуань и одним ударом ноги отбросил Каньцзяня.

Он не стал продолжать снайперскую дуэль, а сразу бросился в атаку. Рисковый парень.

Каньцзянь в последний миг успел схватиться за ветку и не упал. Цзян Цзысуань, держа арбалет в одной руке, уже замахнулся, чтобы добить его в горло, но я ударом ноги сбил ему прицел. Болт просвистел мимо шеи Каньцзяня. Тот тут же вскочил на ноги и попытался применить прием «Обезьяна крадет персик», но промахнулся. Цзян Цзысуань тут же схватил меня, и мы вместе покатились вниз, в кусты под деревом.