Глава 136.0

Мы с Толстяком прятались от дождя за камнем и наблюдали за неподвижной группой людей. Толстяк тоже применил технику слушания грома, закатив глаза. Спустя несколько минут он покачал головой, давая понять, что ничего не слышит.

Он точно не разыгрывал меня — никто не станет выставлять себя в таком неприглядном виде ради шутки. К тому же это определённо была не команда Сяо Хуа. У людей Сяо Хуа есть одна общая черта — очень сильная психика. Такие люди порой бывают скучноваты, но в решающий момент никогда не выкинут какой-нибудь фортель.

Я стёр воду с лица. После ливня воздух в долине стал даже немного свежее — видимо, дождь поглотил ядовитые вещества из тумана. Почувствовав себя лучше, я осторожно вышел из-за камня и направился к тем людям.

Толстяк сзади попытался меня удержать, но я велел ему не бояться — я знал, что делаю.

Либо они одержимы, либо просто идиоты. В любом случае бояться нечего.

Подойдя к ним, я наклонился, чтобы рассмотреть одного из них поближе. Он был совершенно неподвижен, глаза закачены — очевидно, он был без сознания. Дождевая вода стекала по их головам и попадала прямо в глаза. На их месте я бы уже подпрыгнул от рези, но они, казалось, ровным счетом ничего не чувствовали.

Я не стал их трогать, опасаясь вызвать непредсказуемую реакцию, как у лунатиков. Но я был уверен — все они были во власти кошмара.

Прежде всего я обратил внимание на то, как они расположились. Их расстановка не была случайной, в ней прослеживалась некая система, хоть и несбалансированная. Напрягши память, я осознал, что их позы на корточках в точности повторяли расположение семи ушей на трупе Семиухого чудища из гробницы Ян Дагуана.

Ливень промочил их волосы до нитки, они слиплись в пряди, и я смог разглядеть кожу на их головах. Тогда-то я и заметил, что у всех были редкие волосы и странные следы на скальпах.

При свете молний всё было видно ещё отчётливее. Я достал фонарик и посветил на них. На головах у всех были кольцевые шрамы — они перенесли трепанацию черепа.

Дождь усиливался, заглушая даже раскаты грома. Я сделал пару шагов к следующему человеку, как вдруг заметил, что тот, которого я только что рассматривал, шевельнулся. Я тут же замер. Человек поднялся на ноги и молча уставился на меня сквозь пелену ливня.

Его глаза по-прежнему были закачены, виднелись одни белки. Мы смотрели друг на друга. Я видел, как его нижняя челюсть медленно отвисла, будто вывихнутая. Рот раскрылся так широко, как я никогда прежде не видел.

Это был Костный слух: рот используется как резонатор для сбора звуков. Ведь вибрация передаётся в слуховой нерв не только через барабанную перепонку, но и через кости нижней челюсти.

Это была гротескная, совершенно неуместная гримаса. Словно он бросал мне вызов. Глядя на его огромный раскрытый рот, я чувствовал, что в этом есть умысел — что это зрелище предназначено для меня одного.

Я пристально смотрел на него, а он молча стоял на месте. С каждой вспышкой молнии его устрашающая гримаса выглядела всё более отчаянной.

Но почему-то это выражение показалось мне до странности знакомым, словно я видел его совсем недавно. Под проливным дождем это странное чувство узнавания сбило меня с толку. Я уже не мог понять, что именно кажется знакомым: раскаты грома или эта гримаса.

Внезапно Толстяк дёрнул меня назад, затащив за камень. Я пришёл в себя и стёр воду с лица. — Ты охренел? — выругался Толстяк. — Тоже слушать гром начал?

Я был в полном недоумении. Встав, я выглянул наружу. Тот человек по-прежнему стоял, но уже не смотрел на меня, а его руки скрючились. И тут я вспомнил. Вспомнил, где видел это выражение.

Таким было лицо женского Кожаного изваяния после того, как я засунул руку ему в рот.