Глава 170.0

Следуя указаниям Лю Санга, мы двинулись по скрытой в джунглях грибнице и вскоре вышли к небольшому ручью. В последние дни дождей было в избытке, поэтому течение в нём было быстрым, и в воде хорошо просматривались снующие рыбки.

— Рыба есть, значит, вода должна быть чистой, — сказал Каньцзянь.

Я понял, на что намекал Лю Санг. Этот лес и невооруженным глазом выглядел каким-то ненормальным. Идти вдоль ручья было, вероятно, безопаснее — как-никак, живая вода.

Этот ручей тянулся до самого устья долины, и я когда-то пил из него — вода в нём действительно была чистой. Я коснулся её рукой: ледяная, пробирающая до костей. Должно быть, она вытекала из какой-то пещеры.

Впрочем, сейчас было не до раздумий. Мы зашли в воду и принялись смывать с себя волдыри и грязь. Как только грязь сошла, у меня разболелись колени — вода была слишком холодной, чтобы долго в ней стоять.

Подкожные волдыри представляли собой ужасное зрелище, кожа во многих местах покраснела, распухла и начала гноиться. Ледяная вода, как ни странно, немного сняла зуд, но в то же время мы увидели на себе множество крошечных, размером с личинку, пиявок. Они уже успели насосаться крови и походили на чёрные родинки.

— Говорят, пиявки больше всего боятся соли. Это соль с перцем, давайте натрёмся, иначе точно подхватим заражение, — произнёс Лю Санг.

Я оглядел наши израненные тела и подумал: твою мать, осталось только на огонь нас положить, и получатся шашлычки из кальмаров. А Лю Санг уже вскрыл пакет, высыпал соль с перцем себе в ладонь и принялся втирать в подмышку, где пиявок скопилось больше всего.

Тут же раздался его истошный вопль, а я одновременно с этим почувствовал пряный и острый запах приправы.

Пиявки под его мышкой тут же сморщились и отвалились. Стиснув зубы, Лю Санг не полез в воду промывать рану, но от боли рухнул на камень рядом, и сил продолжать у него не осталось. Лицо его исказилось, словно у злого духа.

Бай Шэ вздохнул и обратился ко мне:

— Босс, этот братан случайно не стример? Так и хочется лайкнуть и написать «красава». Выложи он это в сеть, точно бы хайпанул. «Жарю сам себя на углях».

С этими словами он достал из рюкзака небольшой котелок размером примерно с робот-пылесос. Вся наша готовка — жарка, варка, тушение — зависела от этого котелка. Бай Шэ зажёг спиртовую горелку, зачерпнул воды и поставил греться.

— Мы выросли на воде, пиявок насмотрелись. Нагрей воду градусов до сорока с лишним, и от пара они сами отвалятся.

Он немного подогрел воду и опустил руку в котелок. Пиявки тут же отцепились и начали бешено извиваться, пытаясь выбраться наружу. Но стоило им выползти чуть выше уровня воды, как жар от стенок котелка мгновенно их высушивал.

Мы осторожно проделали эту процедуру и вскоре избавились от всех пиявок. Самым жутким было обрабатывать чувствительные места — опускать их в котелок было то ещё испытание.

Пиявки были маленькими, и ранки, хоть и кровоточили, оказались несерьёзными. Закончив с собой, я принялся так же «отпаривать» и «отваривать» Лю Санга, а потом сказал ему:

— Видишь? В этом и есть польза от товарищей. Нужно доверять людям.

— Варить своё хозяйство… — попытался возразить Лю Санг. — Ты не боишься, что нас на смех поднимут?

Я посмотрел на его пакет с острой приправой и подумал: уж лучше варёное хозяйство, чем хозяйство в соли с перцем.

Когда со всем было покончено, я снова набрал воды, бросил в котелок нашу грязь и прокипятил её, чтобы убить всех пиявок. Затем я набрал этой обеззараженной желеобразной жижи в мешок-самобранку, и мы снова нанесли её на кожу. После этого мы вернулись в джунгли и подошли ко второму, переливающемуся всеми цветами радуги Фениксовому дереву. Каньцзянь, как обычно, полез наверх и вскоре крикнул:

— Твою мать! На этом дереве тоже есть сброшенная кожа, но это не змеиная!