Глава 199.0
Толстяк посмотрел на расстояние, потом на свой живот и с самым серьёзным видом обратился ко мне: — Тяньчжэнь, момент ответственный, шутки в сторону. Если я, Господин Толстяк, сорвусь вниз, вам и колокол взрывать не придётся. Я сам со всем разберусь. Не только усмирю тварей внизу, но и к следующему году, когда вы придёте меня навестить, уже буду нянчить парочку детишек, которые станут звать вас дядями.
Его хвастовство уже переходило все границы, так что я ответил, что со мной будет то же самое: если я упаду, то, чёрт возьми, смогу родить четверых.
Молчун опустил руки и с беспомощным видом посмотрел на нас. Хэй Сяцзы, смеясь, выругался: — Ну вы и артисты, продолжайте в том же духе. Немой, давай-ка мы с тобой пока семечек пощелкаем. У Се, ты справишься или нет? Если нет, говори сразу, и мы уходим.
Я оценил расстояние, взглянул на Толстяка и мысленно выругался. Хлопнув себя пару раз по щекам, я сказал: — Давай уже, только целься, твою мать, точнее.
Толстяк ухмыльнулся и сказал, что всё в порядке, внизу достаточно глубоко, в бассейне каждый день с такой высоты прыгают. С этими словами он велел мне выставить зад, одной рукой ухватил за пояс сзади, а другой — за воротник. Я попросил дать мне сделать глубокий вдох, но не успел договорить, как Толстяк заорал: — Полетел!
В тот миг мне показалось, что мой мозг и колокол резонируют в унисон, а всё тело забила мелкая дрожь.
Молчун мёртвой хваткой вцепился в моё запястье. Его сила была так велика, что мне казалось, будто кисть вот-вот отомрёт.
Через пару секунд я пришёл в себя и почувствовал, как внизу неприятно похолодало. Опустив взгляд, я увидел, что ремень порвался и штаны сползли до бёдер. Я тут же подхватил их другой рукой. — Да брось ты их подтягивать, — крикнул Толстяк. — Все свои, чего стесняться? Давай быстрее.
Я зажал штаны между бёдер, чтобы они не сползли дальше. Теперь я висел прямо под колоколом и, подняв голову, мог заглянуть внутрь. Посветив фонариком, я разглядел огромный ком земли. Он был завёрнут в атласную ткань, испещрённую заклинаниями, — такую же, как и снаружи, расшитую золотыми нитями.
На внутренней стенке колокола виднелся рельефный узор — негативное отражение орнамента снаружи. Я ухватился за него и, убедившись, что выступ прочный, зажал фонарик в зубах и велел Молчуну отпустить меня. Повиснув на одной руке, я подтянулся, чтобы ухватиться и второй, и штаны тут же сползли до самых лодыжек.
Толстяк сбоку помирал со смеху, а я мысленно клялся, что, как только мы вернёмся, я подмешаю в его жёлтых улиток собачьего дерьма, чтобы он наелся до отвала. С этими мыслями я забрался внутрь колокола. Между комом земли и стенкой колокола было расстояние не больше чем на одного человека. Я подтянулся до места, где можно было упереться ногами, и оказался полностью внутри. Взглянув на ком, я оторвал от него полоску шёлка с золотой нитью и кое-как продел её вместо ремня.
Продевая «ремень» одной рукой, я взмок от пота. Закончив, я взял фонарик и посветил на этот ком грязи. Он был похож на кусок коричневого сахара. «Внизу что, чашка кофе?» — подумал я. Приглядевшись, я заметил в грязи множество осколков, похожих на ракушки.
— Что там внутри? Тысячелетняя красотка-цзунцзы с большой грудью и двумя пакетиками приправ? — донёсся снаружи голос Толстяка.
— Хочешь посмотреть — прыгай сам! — выругался я. — Тут одни сокровища, потом все своей зазнобе подаришь.
— Это твоя зазноба детей ест! — донеслось в ответ от Толстяка. Я снова посмотрел на ком земли. В свете фонарика он казался зловещим и создавал сильное гнетущее ощущение. Я невольно затаил дыхание. Что бы там ни было внутри, я не отдам ему ни капли своей энергии ян.
Я забрался на самый верх и увидел внутреннее крепление медной цепи. Как я и думал, там был разъёмный замок. Стоило его открыть, и колокол бы рухнул вниз, но у меня точно не было бы времени выбраться. Нужно было что-то придумать.
Я огляделся и заметил, что ком земли удерживался несколькими медными шипами, которые торчали из внутренней стенки колокола и впивались в грязь. Я посмотрел на свой фонарик. Он был очень прочным — таким раньше можно было выбить из человека дерьмо вместе с мозгами. Я замахнулся и со всей силы ударил по одному из шипов. Раздался оглушительный звон. Медный шип сломался, и в тот же миг по кому земли прошла трещина, из которой вырвался тошнотворный смрад.