Глава 118.0
Редко когда в подобных рассуждениях можно отыскать что-то тёплое и светлое. Прав я или нет, но если Третий дядя сейчас вместе с Чэнь Вэньцзинь, я тем более не смогу его простить. Люди — создания сложные, но в то же время предсказуемые. Сколько из нас живёт с этим чувством, когда не можешь простить, но в то же время желаешь человеку добра? Думаю, немало.
Был ли это Громовой дух в поисках любви или просто случайное подселение духа, так или иначе, в ту грозовую ночь Ян Дагуан стал другим человеком и поведал Третьему дяде нечто, о чём тот не знал.
Само по себе это событие не имело особого смысла, но содержало жуткий и едва уловимый намёк: после того как Третий дядя со спутниками покинул ту деревню, некая таинственная сила, связанная с громом и молниями, начала убивать людей. Возможно, это была месть. Или предупреждение.
Женщина, вселившаяся в тело Ян Дагуана, рассказала ему об этом. Не был ли это намёк на то, что ему не стоит продолжать расследование, иначе его жизнь окажется в опасности?
Читая дальнейшие записи, я мог даже не гадать, как поступит Третий дядя. В моём воображении возникла картина: Третий дядя тащит за руку Ян Дагуана, они бегут по степи в бурю, с него слетают очки, и он, кружась под нависшими грозовыми тучами, кричит: «I miss you!». А затем, в ослепительной вспышке молнии, всматривается в затуманенный, расплывчатый взгляд Ян Дагуана и спрашивает: «Ты здесь?»
Третий дядя был именно таким человеком. Узнав хоть что-то, он стремился узнать больше. Угрозы и запугивания на словах не производили на него ровным счётом никакого впечатления.
И действительно, все последующие записи описывали, как Третий дядя раз за разом пытался снова встретить ту женщину, попадая в одну грозу за другой. Но самое странное заключалось в том, что Ян Дагуан ни разу этого не признал. Даже после настойчивых расспросов Третьего дяди он так и не поверил, что в него вселялся кто-то другой.
После бесчисленных бессвязных вопросов под вспышки молний и раскаты грома, после того как Ян Дагуан, промокший до нитки, был на грани срыва, он выдвинул предположение, заставившее Третьего дядю глубоко задуматься.
Ян Дагуан предположил, что это сам Третий дядя получил послание из грома и теперь находится на грани безумия. Все странные видения, по его словам, были лишь галлюцинациями Третьего дяди, у которого на фоне грозы помутился рассудок.
К удивлению Третьего дяди, эту мысль поддержала Чэнь Вэньцзинь. Она заявила, что тоже не замечала в поведении Ян Дагуана никаких странностей, о которых говорил дядя.
Третий дядя пришёл в ужас. Выходило, что предупреждение было передано не через нелепое шаманское подселение духа, а напрямую в его разум.
Тогда Третий дядя вернулся в ту деревню. К тому времени она была уже совершенно заброшена. В ближайшем городке он отыскал нескольких бывших её жителей и расспросил их о тех смертях во время грозы. Все случаи были донельзя загадочными, достойными попасть в сборник самых странных дел современности. Все жертвы до грозы были совершенно здоровы, и в их телах не было ничего необычного. Большинство, слыша о «смерти в грозу», полагали, что людей убило молнией, но это было не так. Погибшие просто внезапно умирали, глядя в небо с открытыми глазами.
Третий дядя видел фотографии и не мог забыть выражения на лицах мертвецов, смотревших в небо. Это было крайнее изумление, в котором не было и тени страха — лишь безмерное удивление.
Вот тогда Третий дядя по-настоящему испугался. В конце этой части дневника он сделал вывод:
«Когда пытаешься укрыться от Небесного Ока или выведать небесные тайны, нельзя делать это там, где тебя могут увидеть грозовые тучи».
«Племянник, если ты докопаешься до этого дела, помни: если я не появлюсь, значит, я не знаю, кто за мной наблюдает. И когда ты прочтёшь эти строки, помни, что дальнейшие поиски можно вести, лишь соблюдая предельную скрытность».
Я потрогал шею. Следующую запись в дневнике Третий дядя начал с предостережения.
«Если долго заниматься слушанием грома, нужно поставить себе напоминание: трижды в день проверять, в здравом ли ты уме».
«Грохот грома влияет на рассудок».
«Если слушать долго, в голове появляются чужие мысли. В конце концов, у каждого возникает странное желание — отправиться в одно определённое место».