Глава 200.0
От удушливого смрада я чуть не закашлялся. Это была не вонь свежего трупа, а скорее чудовищное зловоние, источаемое древней плесенью. Толстяк почти сразу же уловил эту вонь и заорал снаружи: — Твою мать, этот цзунцзы высунул свою потную лапу! Я хотел было ответить ему тем же, но не мог и рта раскрыть. Глаза начало резать. Изо всех сил сощурившись, я посветил фонариком внутрь.
Внутри комка земли виднелось что-то похожее на дубленую кожу. Непонятно, чья это была шкура — тусклая, сплошь покрытая коротким ворсом плесени.
Хотелось рассмотреть получше, но вонь была невыносимой, и я мог лишь торопливо сбивать фонариком оставшиеся бронзовые ветви.
С каждым ударом ком земли трескался все сильнее, и куски его сыпались вниз. Должно быть, именно эти комья падали в воду и заставили нас поднять головы.
Толстяк напомнил мне, что сперва нужно сорвать талисманы, иначе «участник» не сможет показать себя во всей красе, и если он не одолеет тварь в воде, «представление» получится так себе.
Я ни на грош не верил, что от этих талисманов есть какой-то толк, но все же ослабил шелковую парчу снаружи и продолжил стучать. Смрад становился все гуще, меня уже мутило. Вонь и впрямь напоминала запах потных ног, причем такой, какой можно ощутить, только если засунуть их себе прямо в рот. От этого зловония у меня закружилась голова, и я уже с трудом различал, что там находится внутри земляного кома. Снаружи донесся крик Толстяка: — Тяньчжэнь, это же биооружие! Биооружие! Вылезай скорее, нам с этим не справиться!
Стиснув зубы, я упорствовал. Наконец, под собственной тяжестью и весом бронзовых ветвей, весь земляной ком начал стремительно раскалываться. Куски грязи посыпались вниз, обнажая большой участок кожи. Я увидел труп какого-то странного животного, замурованный в грязи.
Я попытался разглядеть, что это, но не смог — голова все еще была скрыта под комьями грязи. Однако было ясно, что это огромное, давно умершее существо. Его кожа задубела, как выделанная шкура, и во многих местах прогнила насквозь, оставив большие дыры. Труп покрывал слой черной плесени, отчего он походил на гигантского черноволосого цзунцзы, но я знал, что это не так.
Это определенно был не цзунцзы. Несмотря на чудовищный смрад, эта тварь точно не оживет. У меня отлегло от сердца. Я посмотрел вниз. Если все так, значит, создатель этого места был не таким уж и мастером. Тварь под водой, скорее всего, тоже была обычным пугалом.
Я продолжил сбивать бронзовые ветви. Теперь было видно, что они впились в шкуру животного, но эта туша была очень тяжелой. Стоило сбить еще несколько, и под собственным весом она, разорвав свою же кожу, рухнет вниз.
Стиснув зубы, я терпел, из носа и глаз уже текло. В этот момент снаружи крикнул Молчун: — Подожди!
— Неужели и ты не выдержал? — подумал я. — Потерпи уж. Снаружи раздался звук зажигаемого холодного огня, и Молчун бросил его вниз.
Сквозь щели я увидел, как холодный огонь упал в бассейн и погрузился в воду. Я тут же заметил, что вода изменилась.
Все детские трупы невесть когда всплыли на поверхность. Их тела покрылись странными буграми, которых становилось все больше.
— Что происходит? — услышал я вопрос Толстяка.
— В комьях грязи что-то было, — ответил Молчун. — Грязь в воде растворилась, а оно ожило. Теперь оно вгрызается в трупы и пожирает плоть этих детей.
С такого расстояния я не мог ничего толком разглядеть. Я поднял голову и посмотрел на оставшиеся комья грязи. В них виднелись лишь какие-то белые штуки, похожие на ракушки.
У меня сердце екнуло. Неужели дело не в этой смрадной туше, а в белых ракушках из комьев грязи?
— Мы ошиблись, уходим! — глухо произнес снаружи Молчун. Не успел он договорить, как вдруг весь колокол содрогнулся, а огромный ком грязи в центре, не выдержав собственного веса, разорвался и рухнул вниз. Весь колокол снова содрогнулся. Я изо всех сил вцепился в край. В тот же миг я понял, что золотая парча, которой я подпоясался, порвалась не до конца. Она все еще была привязана к моему поясу.
Меня тут же рвануло в воздух, и, прежде чем я успел что-либо сообразить, я рухнул в воду прямо на трупы детей.