Глава 128.0

Передо мной лежал старый выпуск газеты «Гуанмин жибао», а на нём — картина. Я присмотрелся: работа Дай Цзиня, воробей на сосновой ветке. Края газеты были оборваны, и всё это выглядело так, будто кто-то давным-давно приклеил рисунок прямо на стену старого дома, оклеенную такими же газетами.

Тут всё было очень непросто. С творчеством Дай Цзиня я был знаком поверхностно, и хотя рисовая бумага казалась древней, её могли специально найти, нанять искусного художника и использовать старинную тушь. Помнится, кто-то так же подделывал ценные бумаги: чтобы добыть аутентичную бумагу, фальшивомонетчики скупали бесчисленные книги той эпохи. Современные технологии позволяют создавать практически неотличимые копии печатной продукции, но с традиционной китайской живописью всё гораздо сложнее.

Я молчал, внимательно разглядывая газету. Каждая деталь рассказывала мне свою историю.

В старом жилом доме, где сыхэюань снимали вскладчину несколько семей, стены были оклеены газетами. Кто-то нашёл в этом доме старинный рисунок и приклеил его поверх «Гуанмин жибао». Позже, когда жильцы съезжали, картину обнаружили и продали в лавку. А владелец лавки взглянул и ахнул: работа самого Дай Цзиня!

Если бы не газета, я бы, возможно, ещё сомневался, но этот старый выпуск «Гуанмин жибао» выглядел уж слишком нарочито. Такая преднамеренность сразу заставила меня насторожиться.

Я не стал брать картину. Вместо этого я оставил в лавке сорок тысяч в качестве залога, попросив владельца присылать мне фотографии, если появится хороший товар. Понравится — приеду и доплачу.

Старый толстяк был очень доволен и, не выпуская из рук айпад, проводил меня до двери. Выйдя на улицу, я вкратце объяснил Бай Хаотяню, в чём дело. Та почесала в затылке.

— А я-то думала, подлинность определяют по самой вещи, — произнёсла она.

— С нынешними технологиями, — пояснил я, — часто полагаешься на мимолётное ощущение, что что-то не так. Возьмём, к примеру, резьбу на старинных зеркалах. Уже есть мастера, чью работу не отличить от оригинала.

Вернувшись в отель, я принялся перебирать оставшиеся бусины из медового янтаря. Отобрав самые качественные, я собрал две с половиной низки. Одну продал за сто тысяч, вторую — за семьдесят, а оставшуюся половину отдал Бай Хаотянь.

Бай Хаотянь поразмыслила.

— Постой, ты же закупаешь товар для Хаошаньцзюя. Почему же сам им распорядился?

— Не торопись, — ответил я. — Это так, для разминки. Мы ещё даже до деревни не добрались.

К вечеру Старый толстяк прислал мне множество фотографий самого разного товара: бронзовый меч, монеты-ножи, агат времён династии Западная Чжоу. Внезапно я замер — среди снимков оказалась пара жадеитовых серёг яркого, сочно-зелёного цвета.

Судя по трупной патине, их недавно выкопали из земли. Это было интересно. Во времена династии Цин ценился именно зелёный жадеит, и только в последние десятилетия появились другие веяния. Серьги такого сочного зелёного цвета даже сейчас можно было бы продать тысяч за двести с лишним.

Все эти фотографии торговцы из деревни разослали антикварам по всему уезду. У самого Старого толстяка этого товара не было — он бы поехал за ним, только если бы мы сделали заказ. Разумеется, я тут же переслал все снимки с аккаунта Бай Хаотяня в разные группы и взмолился про себя: «Дай мне провернуть ещё одну сделку! Всего одну, и я смогу попасть в ту деревню!»

Ночью было тихо. Я заставил себя лечь спать, предварительно спрятав янтарь. И старался не думать о Молчуне.

Последние несколько секунд я всё же думал о них. Если они не погибли, то время ещё можно было рассчитать. А если погибли, то их тела, должно быть, раздуло в воде, словно хворост. И я не представлял, как смогу взглянуть на эти два хвороста.

Я проспал всего несколько часов, когда меня разбудил стук в дверь. Я тут же вскочил. Стучали очень тихо. Кто бы это мог быть?