Глава 146.0

Брат А-Нин рассмеялся и с силой затянулся сигаретой:

— Некоторые вещи умом все понимают, но если не можешь через что-то переступить, то просто не можешь. Я не хочу лежать по ночам без сна и каждый день видеть тебя. Можешь считать меня инфантильным. Если бы чтение буддийских сутр и впрямь всё решало, разве на свете было бы столько глупцов? — Он прищурился. — Ну что? Я выложил тебе всё как на духу. Можешь больше не пытаться меня обхитрить. Твои люди столько всего наворотили, так зачем я тебе понадобился? Давай лучше сотрудничать. Поскорее зайдём в лес, и я смогу раньше взяться за дело.

Пока он говорил, женщина, очень похожая на А-Нин, подошла к нам. Она с вопросом посмотрела на нас обоих и спросила:

— Саша, это ещё кто?

— Осведомитель, — ответил брат А-Нин, погладив женщину по волосам. — Умница, не мешай мне работать.

Женщина бросила на меня многозначительный взгляд, выхватила у него из рук сигарету и, закурив, отошла. Я тихо спросил:

— Тебя зовут Саша?

Женщина произнесла это имя с русским акцентом. Саша — русское имя. Мне всегда казалось, что в А-Нин есть что-то иностранное. Может, они метисы? Мой отец, когда ещё работал, имел дело с советскими людьми и немного говорил по-русски, так что я кое-что знаю. Если это так, то А-Нин — это Лена, сокращённо от Елена. Имя А-Нин означает «свет факела».

А может, и нет. Возможно, это просто их позывные. А-Нин ведь была лидером отряда — светом, что идёт впереди.

— Только здесь так зови, — сказал он. Женщина обернулась, взглянула на него и жестом поторопила. Он поднялся:

— Не хочешь говорить — я пошёл. Всё равно ты знаешь, как меня найти. Когда надумаешь, просто дай мне знать.

Я вздохнул. «Всё-таки ещё совсем юнец», — подумал я. При встрече с врагом лучший способ — это демонстрировать не своё хладнокровие и силу, а свои слабости.

Слабости провоцируют на атаку, делая намерения противника ясными. Потеря лица — это ещё не поражение. Большинство людей гонятся за тем, чтобы сохранить лицо, но я давно научился ценить реальную выгоду. Я поднял руку и взглянул на телефон: весь разговор был записан, а Толстяку я уже отправил несколько указаний, чтобы он готовился.

Впрочем, глаза у этого парня были что надо — он мигом уловил почти всё, что происходило вокруг. Это говорило о том, что он привык постоянно быть начеку.

Наверняка у него было нелёгкое детство.

Но сейчас он наверняка упивался тем, какое внушительное впечатление производит его удаляющаяся спина, и считал, что в этом разговоре он одержал верх. Бдительность его в такой момент определённо ослабла.

Я шагнул вперёд и, когда он не смотрел, со всей силы пнул его под зад.

Он среагировал быстро, но и я не лыком шит. Он попытался увернуться, но я всё равно попал по нему. Тот пошатнулся и едва не упал. Я отступил на пару шагов. Саша обернулся и ошеломлённо уставился на меня, очевидно, поражённый моим столь недостойным поведением.

— Хочешь меня прикончить — так давай! — я сплюнул на землю. — Вы оба, и брат, и сестра, только и делаете, что создаёте другим проблемы ради своей выгоды. — С этими словами я вскинул руку с медным амулетом, который сорвал с него мгновение назад, развернулся и бросился бежать.

Саша в ярости ринулся за мной. Я со всех ног помчался на второй этаж, к комнате, где раньше жили Второй дядя и Молчун, и влетел внутрь.

Толстяк и Цзя Кэцзы уже ждали за дверью. Как только Саша вбежал следом, он вскинул руку:

— Отдай!

Цзя Кэцзы тут же захлопнул дверь, а Толстяк шагнул вперёд, чтобы со всей силы огреть его сковородой по затылку. Но парень, даже не глядя, увернулся, перехватил руку Толстяка, затем подпрыгнул, оттолкнулся от стены и одним движением вывернул ему руку. Цзя Кэцзы тут же бросился на помощь, но Саша ещё сильнее крутанул руку Толстяка. Тот от боли выронил сковородку, Саша поймал её на лету и одним ударом сбил Цзя Кэцзы с ног.

Саша холодно усмехнулся, но не успела улыбка появиться на его лице, как Толстяк другой рукой ткнул ему чем-то в пах. Обоих тут же отбросило друг от друга, словно взрывом. Я увидел, что Толстяк держит в руке электрический провод.

Я поспешно выдернул провод. Обоих шарахнуло током до полного изумления. Я бросил медный амулет перед Сашей и мысленно обратился к А-Нин: «Да, с воспитанием в вашей семье настоящая беда». Затем я поднял сковородку и вырубил Сашу. Мы оттащили его к стулу и усадили так, чтобы его голова свешивалась вниз.

Я помог Толстяку подняться. Его так тряхнуло, что он аж обмочился.

— Такой дылда, а всё кувыркается! — выругался он. — Сейчас я тебе яйца вкрутую сварю!

А я достал из сумки муку, добавил в неё какой-то особый порошок и принялся замешивать тесто.