Глава 177.0

В тот миг время, казалось, замерло. Когда Каньцзянь прыгнул с обрыва, я даже не сразу понял, что произошло.

Во мне и вправду проснулась жажда крови. Вспоминая тот момент, я понимаю: будь у меня тогда возможность убить Цзян Цзысуаня, я бы не раздумывая ею воспользовался.

Цзян Цзысуань не был безумцем. Он тут же метнулся обратно в джунгли и скрылся из виду. Когда мы спустились с дерева, я был совершенно опустошён. Я ничего не чувствовал: ни страха, ни ужаса, ни отчаяния, но и голова была как в тумане. Мы не бросились вперёд сломя голову, а стали осторожно и быстро приближаться, перебегая от дерева к дереву.

Я был уверен, что глазам Цзян Цзысуаня точно не поздоровится, но боялся, что слух у него по-прежнему острый. Мы сделали всего несколько шагов, как Лю Санг сорвался с места. Я схватил его.

— Он сбежал, — выпалил тот, — он просто тянул время! Скорее, надо посмотреть!

Я ему не верил.

— Тогда используй меня как живой щит, годится? — предложил Лю Санг.

Мне было не до стеснений. Я схватил Лю Санга за шиворот и потащил к самому краю обрыва. Заглянув вниз, я понял, почему Каньцзянь прыгнул следом.

Параплан, который он хранил в сумке, был полностью вытащен. Он не умел его складывать, поэтому купол раскрылся не полностью, но Каньцзянь прыгнул вплотную к скале, и стропы с полотнищем зацепились за острые выступы. Лю Санг хотел было закричать, но я его остановил. Я уже разглядел внизу Каньцзяня. Он висел довольно глубоко, и с такого расстояния было видно, что он что-то держит в руках — скорее всего, человека.

Но я не спешил радоваться. Скальные выступы здесь были острыми как бритва, и даже если Каньцзяню удалось схватить Бай Хаотянь, она могла уже разбиться о скалы.

Каньцзянь молчал. «А парень-то с виду упрямый, а на деле соображает», — подумал я. Он не знал, что творится наверху, и потому предпочёл не издавать ни звука.

— План в силе, мы сейчас же спускаемся, — тихо сказал я Бай Шэ.

Я закрепил верёвку на ближайшем дереве, сбросил её вниз, а затем подтолкнул Лю Санга. Лю Санг вскинул руки:

— Я не умею лазить по верёвке.

— Для скоростного спуска это и не нужно, — ответил я. Я застегнул на нём карабин, затем на себе, и, ухватив его, соскользнул вниз.

Через несколько мгновений мы почти бесшумно достигли зацепившегося параплана. Я пару раз цокнул языком, и Каньцзянь внизу зашевелился. Спустившись к нему, я увидел, что он одной рукой держит Бай Хаотянь. Она не подавала признаков жизни, и было неясно, жива ли она вообще.

Я посмотрел на Каньцзяня. Его лицо было мокрым от слёз, он и сам перепугался до смерти. Кривя рот и шмыгая носом, он прохныкал:

— Босс, я на такое не подписывался. Это, чёрт возьми, до смерти страшно! Я тёте обещал в этом году девушку найти!

— Ты справился лучше меня. А девушку я тебе найду, — пообещал я. Я заметил, что вся половина тела Каньцзяня превратилась в кровавое месиво — это его изъязвлённая кожа содралась о скалы. Обрыв был сплошь покрыт грибными шляпками, и на его ранах уже выступила белая пена.

Я спустился ниже, закрепил на Бай Хаотянь страховочный трос и пристегнул его к своей верёвке. Затем я поднялся обратно, достал чистый ил и снова обмазал им раны Каньцзяня. От боли он, казалось, готов был раскрошить зубы, а его тело свело судорогой. В этот миг Каньцзянь разжал руку, отпустив Бай Хаотянь. Теперь на верёвке висели трое, и она тут же натянулась до предела.

Я снова нащупал пульс Бай Хаотянь и только тогда с облегчением выдохнул. Она была жива.

Мы передохнули пару минут, и я повёл Лю Санга и Бай Хаотянь дальше вниз. Верёвки не хватило. Заметив несколько уступов, я взвалил Бай Хаотянь на спину, отстегнул карабин и, перепрыгивая с уступа на уступ, быстро спустился на дно ущелья. В тот же миг, как мои ноги коснулись земли, я задохнулся.

Я попытался перевести дух, но не смог. Горло пронзила жгучая боль, будто его опалили огнём.

Лю Санг, спустившийся следом, тут же схватился за горло.

Следом глаза пронзила невыносимая боль. Я больше не мог их открыть и уже ничего не видел.

Сердце ухнуло. В голове мелькнула мысль.

Я-то полагал, что ядовитый газ внизу хоть и плотный, но у нас будет минута-другая, чтобы забраться на дерево. Но и представить не мог, что здешний яд убивает мгновенно. Мы рухнули на землю, едва коснувшись её.

Какой чудовищный просчёт! Стиснув зубы, я поднялся на ноги и сделал два шага к ближайшему дереву. Ноздри, рот, уши, глаза, губы — всё начало плавиться. Я хотел горько усмехнуться, но рот наполнился кровью.

В последнее мгновение, прежде чем окончательно ослепнуть, я увидел, как из тумана выскочили двое волосатых дикарей. В руках у них было нечто вроде мешков, которые они тут же накинули на нас.