Глава 171.0

Я ещё не успел задать вопрос, как Каньцзянь сбросил сверху какой-то свёрток. Он упал у наших ног, подняв облако пыли, состоявшее из грибных спор. У меня тут же запершило в горле.

— Делай всё как положено! — рявкнул я. — Не будь таким опрометчивым, так и убить недолго!

Каньцзянь от моего окрика вздрогнул. Мы немного отступили и подошли снова, лишь когда пыль медленно осела.

Свёрток оказался шкурой местного зверя, похоже, косули. Каньцзянь крикнул сверху, что там таких полно, и все они уже задубели.

Это место, заросшее ядовитыми грибами и столь опасное по ночам, вряд ли было делом рук змееловов или охотников. Местные жители, должно быть, редко заходили в эту долину, а в окрестных деревнях о ней наверняка ходили всевозможные легенды.

Но и змеиные шкуры, что мы видели раньше, и эти звериные, казалось, были как-то связаны с Фениксовыми деревьями. Удивительно, что в долинах Фуцзяня с их проливными дождями ни те, ни другие не сгнили до конца, а даже неплохо сохранились. Прошло не больше трёх-пяти лет.

Иными словами, их оставили здесь люди три-пять лет назад.

Но зачем? Если ради денег, то шкуры куда ценнее мяса. А если ради еды — то есть мясо в джунглях, кишащих ядовитыми грибами, слишком рискованно.

Размышляя об этом, я вдруг кое-что понял и попросил Каньцзяня поднять меня наверх. Я взобрался на верхушку кроны, где было на удивление солнечно. Там, на ветвях, сушились бесчисленные звериные шкуры, закреплённые сучьями. И не только на этом Фениксовом дереве, но и на соседних.

— Это знак, — пробормотал я.

— Что? — спросил Каньцзянь.

Это дерево росло как раз на границе ядовитого и обычного лесов, рядом с ручьём, и служило важным географическим ориентиром. Передвигаясь по кронам, легко заблудиться, поэтому это Фениксово дерево было важной вехой. Оно обозначало границу, а значит, и предыдущее Фениксово дерево тоже было своего рода меткой. Мы не осмотрели то место как следует, но оно, несомненно, тоже было чем-то примечательно. Возможно, под тем Фениксовым деревом скрывался тайник.

— Но к чему эти шкуры? — спросил Каньцзянь. — Стоит ли делать знак таким вычурным? Не слишком ли расточительно?

Меня будто осенило.

— Запах, — сказал я Каньцзяню. — Эти шкуры здесь для того, чтобы источать запах. Запахи змеиной и звериной шкур отличаются. Те, кто пробирался здесь по переплетённым кронам, ориентировались по запаху. Когда-то давно кто-то проложил здесь путь, который нам ни увидеть, ни распознать.

Ключевые точки маршрута были отмечены разными сильными запахами, ведь жир разных существ пахнет по-разному.

Обоняние, пожалуй, моё самое слабое место. Я позвал наверх Лю Санга и Бай Шэ. Лю Санг, принюхиваясь к шкурам, спросил меня:

— Ты чего задумал?

— Принюхайся-ка повнимательнее, — сказал я, погладив его по голове. — Нет ли вокруг ещё каких-нибудь особенных запахов? Они должны указать нам направление. Good boy.

Лю Санг смахнул мою руку, но с моей идеей согласился:

— Думаю, твою мысль можно развить, и тогда она станет ещё логичнее. Если деревья со звериными шкурами — это знаки опасности, а со змеиными — убежища, то, взяв с собой хорошо обученную собаку, здесь выжил бы даже слепец.

Я вздохнул.

— А не похоже ли это на методы семьи У? — спросил Каньцзянь.

Я задумался — и впрямь похоже. У семьи У есть специально обученные, очень проворные лисоподобные собаки, которые умеют передвигаться по ветвям. Но сейчас гадать бессмысленно. Нам нужно найти знаки Молчуна, иначе мы и шагу ступить не сможем. Шкуры эти очень старые, и запаха от них, скорее всего, уже не осталось.

Я не взял с собой собаку, и это было просчётом. Всё вернулось на круги своя, и мы вчетвером снова принялись искать знаки Молчуна. Сначала мы обыскали землю под деревом — пусто. Тогда мы принялись бродить кругами. Обыскав всё несколько раз и не найдя знаков, Лю Санг сказал:

— Раз ничего нет, пойдём вдоль ручья, иначе ещё один день впустую потратим.

Меня охватило раздражение. Если и дальше так тянуть со спасением, то спасать будет уже некого. В лучшем случае останется только собрать кости. Каньцзянь внезапно щёлкнул пальцами, указывая нам вглубь джунглей. Я посмотрел в ту сторону и в тени деревьев увидел нечто. Оно было, кажется, целиком белым, очень грязным и высоким — больше четырёх метров.