Глава 208.0

Черт меня дернул поверить Толстяку! Я помог ему расправить зонт-крыло, и когда он совершил свой прыжок веры, я ожидал увидеть ангела с подбитым крылом, который кое-как долетит до той стороны. Но вместо этого я увидел лишь гирю с флажком, камнем летящую вниз.

Толстяк только и успел что вскрикнуть, как тут же канул во тьму. «Черт, — мысленно выругался я, — вот идиот, разбился насмерть!» Но в тот самый миг, когда его силуэт растворился во мраке, зонт наконец-то раскрылся, и Толстяк скользнул в темноту.

Мы переглянулись. Хэй Сяцзы посветил фонариком туда, где луч света таял в абсолютной темноте. На глаз расстояние было огромным. Мы-то думали, что там уже дно, но траектория полета Толстяка ясно показала, что внизу по-прежнему пустота.

Мы помолчали с минуту, а затем снизу донесся шепот Толстяка:

— Зуб чуть не выбил. На той стороне полно Кожаных изваяний. Я одно спихнул и сам заделался Буддой.

Мы все выдохнули с облегчением. Я крикнул ему в ответ:

— Ты можешь хоть раз сделать что-то по-человечески? Сверзился бы тут, мы бы и праха твоего не собрали.

— Давайте скорее! — донеслось в ответ от Толстяка. — Устроим им здесь решающий бой!

Мы посветили фонариками вниз, но Толстяка нигде не было видно. Лицо Молчуна помрачнело, и я понял — дело дрянь. Очевидно, глубина этого места превзошла даже его расчеты.

Теперь я уже по малейшим переменам в выражении его лица мог понять, держит ли Молчун ситуацию под контролем. Не то что раньше, когда я осознавал всю серьезность угрозы, только когда он пинком гнал меня прочь. Всю дорогу сюда я был относительно спокоен, чувствуя, что он не слишком напряжен. Но сейчас его лицо явно говорило, что что-то не так.

— Что написано на табличке этого яруса? — спросил я, тоже посмотрев вниз вслед за Молчуном. Невероятно глубоко.

— Последняя кальпа безмятежности, — ответил Хэй Сяцзы.

Я прикинул в уме. Это был уже невероятно глубокий ярус. Еще ниже — и мы достигнем самой малой единицы измерения в буддизме, именуемой Нирваническим спокойствием. В представлении древних это было практически равно бесконечно малой величине. Иными словами, глубина под нами, похоже, уходила в вечную бесконечность.

Я потер затылок. «Сколько же я был в отключке? — подумал я. — И как долго они неслись сломя голову, пока я был без сознания?» Я представил, как они молча тащат меня на себе, и мне вдруг стало стыдно. Может, я и вправду слишком много болтаю?

Тем временем Хэй Сяцзы уже простукивал каменные балки. Это место было не таким выверенным, как настоящая Императорская гробница, — балки, торчавшие из отвесной стены, были разного размера. Хэй Сяцзы забросил единственную имевшуюся у него страховочную веревку на толстую балку в середине зигзагообразной лестницы и привязал себя под ней. Короче говоря, мы все последовали его примеру и выбрали себе укрытия. А затем погасили фонари.

Вокруг воцарилась абсолютная тьма. Конечно, мы не могли все время висеть под балками. В запасе было еще немного времени, поэтому мы улеглись на них сверху, готовые при малейшем шуме сверху мгновенно перекатиться вниз, напрячь тела и замереть, притворившись частью конструкции.

Я почувствовал себя немного похожим на палочника, и мне стало смешно. Видя, что все молчат, я спросил:

— Ну, теперь-то я могу что-нибудь сказать?

— Раньше я не замечал, что ты такой болтун, — тихо произнес Хэй Сяцзы.

— Я просто хочу знать, что находится за Бронзовыми вратами, — обратился я в ту сторону, где должен был быть Молчун. — Если мне суждено здесь умереть, можешь шепнуть мне ответ на ухо?

Ответа не последовало.

— Если мне суждено умереть, — продолжил я, — просто шепни мне на ухо, и я спокойно уйду. А иначе и тремя палочками благовоний от меня не отделаешься.

И снова тишина. Мне стало не по себе. Я прислушался — оттуда не доносилось ни звука. Включив фонарик, я посветил в ту сторону и увидел, что на месте Молчуна никого нет.

У меня сердце екнуло. «Твою мать, — пронеслось в голове, — куда он делся? Свалился? Или сбежал под покровом темноты?» И почти в то же мгновение я увидел, как сверху, словно падающая звезда, слетает огонек.

Это был холодный огонь.

Они пришли на удивление быстро.

— Гаси фонарь, — тихо выругался Хэй Сяцзы.

Мне ничего не оставалось, кроме как тут же его выключить. «Вот и началось веселье, — мрачно подумал я. — И куда, черт возьми, делся Молчун?»

Сверху раздался хлопок, и вниз полетела сигнальная ракета. Она взорвалась чуть выше нас. Да уж, снаряжены они были на славу.

В ярком свете ракеты я впервые смог как следует разглядеть противоположную стену. На ней, ярус за ярусом, громоздились бесчисленные Кожаные изваяния. Их покрывала серная корка, кожа почернела, а некогда яркая краска почти вся облупилась. В руках изваяния держали различные музыкальные инструменты. Большинство из них истлели, сохранив лишь застывшие позы.

Это была своего рода сцена для оркестра. А за Кожаными изваяниями я увидел огромную трещину в скале. Подобно следу от удара молнии, она тянулась сверху вниз, и вся она была заполнена похожими на чешую бронзовыми язычками.

=====От Автора

Итоги 2017–2018 года

Честно говоря, я и сам не знаю, чем занимался в этом году, — я даже не заметил, как он начался.

В уходящем году я стал менее разговорчив, да и мыслей, которыми хотелось бы поделиться, поубавилось. Я больше не пытался изменить то, на что не в силах повлиять. Меня стали реже узнавать на улицах, в Вичате почти не прибавилось новых друзей, а листая ленту, я ловил себя на мысли, что уже не помню большинство из этих людей.

Вы могли заметить, что я перестал участвовать в публичных спорах и уже не так охотно кому-то что-то доказываю.

Что касается работы: в новом году я надеюсь закончить несколько книг. Также очень надеюсь, что съёмки по «Перезагрузке» и «Цилиню из Потаённого моря» пройдут гладко.

Спасибо, что вы со мной. Кто-то однажды сказал мне: «Жить — редчайший дар, а большинство людей просто существуют».

Для меня же жизнь — это прекрасные мгновения, проведённые вместе с вами.