Один меч рассёк сумрак!

Море облаков, касающееся небес, за пределами Пика Подпирающего Небеса.
На первый взгляд небо казалось пасмурным и пустым, однако в действительности круг Заложения Основания уже был полон людей — семь–восемь истинных людей Святой Секты таились в засаде.

— О? И ты здесь?

— Решил посмотреть на потеху.

— Вместе веселее.

Несколько истинных людей стояли плечом к плечу, беседуя оживлённо и с притворным дружелюбием. На их лицах — радушные улыбки, будто они и вправду братья по учению.

— Как долго У Цан там?

— Почти сгорела палочка благовоний. Средняя стадия против начальной — разве может быть иначе? Формации расставлены. Как выйдет — сразу получит по голове.

— На этот раз он обрёл смертельного врага в лице Юань Ту.

— Пусть сначала добудет добычу, а мы отберём рукопись Истинного Владыки. Заглянем в неё разок-другой, а всю карму свалим на него.

— Скажу прямо: У Цану далеко до Юань Ту. Оба пришли со своими искусствами, но только Юань Ту постиг суть Секты. А У Цан всё ещё носит нрав вольного культиватора — злой, но не хитрый. Так ему и остаться посредственностью.

Они говорили спокойно, словно чужая судьба их не касалась.
Очевидно, У Цан считал, будто действует тайно, но как утаить то, что другим нужно в качестве козла отпущения?

И вдруг —
гром грянул!

Истинные люди подняли головы. Пик Подпирающий Небеса дрогнул, и над ним вспыхнули переливы сияния, словно само небо раскрыло очаг огня.

— Что там такое? — ахнул один. — Неужели сражаются?

— Средняя стадия против начальной — и такой грохот? — удивились другие.

— Неужели вольные культиваторы настолько ничтожны?

— Не настолько, — нахмурился старший. — Хотя У Цан и не силён в играх кармы, в бою он искусен. Тянет на середину Заложения Основания.

— Значит, дело не в его слабости?..

Слова повисли в тишине. Взгляды стали напряжёнными: все чувствовали, что внутри горы творится нечто необычное.

Внутри Пика Подпирающего Небеса.

Лю Ян держал Меч Авичи обратным хватом, не прекращая вливать в него духовную силу. Другой рукой он сложил печать и гулко произнёс:

— Букашки, пожирающие ци, уничтожают все помыслы!

[Различение истинного и ложного]!

Мириады пожирателей ци вспыхнули новым светом. Их хрупкие тела обрели странную силу, а мощь возросла в разы.

— Проклятые твари! — скривился У Цан.

Он не страшился насекомых — пусть их сто сорок миллионов, — но понимал: чтобы истребить всех, придётся потратить слишком много силы и времени.
Он бросил взгляд на Меч Авичи за спиной Лю Яна: от клинка шла волна смертельной угрозы.

«Нельзя давать себя связать».

У Цан сложил печать — и из его Основы Дао, Божественного Древа Свернувшегося Дракона, вспыхнула искра. В одно мгновение она разрослась в пылающее море огня.

Огненный шар охватил древо, озарив небо. Даже защитные формации едва удерживали сияние.

— [Не Бегущий на Юг]! — произнёс он.

Древо обратилось в пламя; небо и земля смешались в одну печь. Лю Ян ощутил, как даже дыхание обжигает грудь.

— Врождённая способность… — уголок его губ дрогнул.

Меж бровей заиграл Небесный Астролябий, и свет пролился на всё вокруг.
«Похоже на [Пылающего Дракона] архата Фулуна… Это сочетание Небесного духа, пресекающего судьбу, и Земного демона, связующего землю: огонь, питающийся древесной силой и пожирающий своё коренье».

Идеально созвучно его Основе Дао — Древу Свернувшегося Дракона.
Принося древесную силу в жертву огню, он взывал к пламени, именуемому Небесным Огнём Ли — огню, что не щадит ничего древесного.

Пожиратели ци проглотили первую волну пламени — и обратились в прах. Но огонь не иссяк.
У Цан изменил печать, и пламя, словно живое, рванулось вперёд.

Позади него Древо Свернувшегося Дракона снова расцвело, дав два плода — синий и золотой.

— Вперёд!

Плоды сорвались и смешались с пламенем.

Его врождённая способность несла три способности:
алый плод «Огонь в дереве» — жжёт тело дхармы;
синий плод «Косточка Персика Бессмертия» — удерживает форму, мешая бегству;
золотой плод «Семя драконьей чешуи» — взвинчивает ци, многократно усиливая удар.

Один — для удара, другой — для удержания, третий — для усиления.
Всё ради того, чтобы довести разрушение до предела.

Мир раскололся надвое:
впереди — белый день, пламя пронзает облака; позади — ночь без луны.

Лю Ян вздохнул.

В следующее мгновение пламя сомкнулось на его теле.

То, что произошло дальше, ошеломило У Цана:
Лю Ян легко взмахнул рукавом — и отбросил пламя прочь. Движение — чистое, как дыхание мира.

Он снова оттолкнул огонь.

— Как это возможно?! — выдохнул У Цан.

В третий раз он усилил жар — и теперь огонь поглотил Лю Яна целиком. Кожа треснула, обнажив белые кости; внутренности залило раскалённым потоком; дыхание обратилось в искры. Казалось, удар смертелен.

И вдруг из огня прозвучал короткий смех.

— Ха…

Лю Ян поднял голову; глаза, пылающие, как два солнца, смотрели прямо на врага.
Меч Авичи дрогнул в его руке: с начала битвы клинок жадно тянул силу — и наконец насытился.

— Убей, — произнёс Лю Ян.

[Различение истинного и ложного] вспыхнуло вновь — словно император возгласил указ с небесного трона. Слово стало законом, и золотой свет божественной силы покрыл Меч Авичи.

Клинок взвился.

Кроваво-золотое сияние рассекло небо и землю, разделив инь и ян.
Небо, залитое закатным пламенем, треснуло от удара.

Один меч рассек сумрак!

Удар резал не только плоть— он пронзил духовную суть.
Небесный Огонь Ли разлетелся громовым треском, потерял одухотворённость и обратился в обычное пламя, растаявшее в воздухе. Открылся силуэт У Цана.

Он стоял с выпученными глазами; изо рта и носа текла кровь.
На уровне живота зиял ровный след меча. Плоть медленно разошлась — и тело раскололось надвое.