Ужасающий Лю Ян

В этот миг лицо Владыки Пика застыло в растерянности.

Пробуждение Чэнь Шуцянь он ещё мог списать на интриги госпожи Жосян: неожиданно, но хотя бы понятно каким образом. А вот Чэнь Синьань?..

На нём не было следов техник Жосян; по всем расчётам он не мог снять печать, сковавшую божественное сознание.

— «Уже давно принадлежу господину».

— Что?.. Кто — «господин»?

Он резко обернулся — и увидел Лю Яна, обнимающего Жосян одной рукой и удерживающего Чэнь Шуцянь другой. На его лице играла холодная, бездушная улыбка.

— Нет… не может быть… — прошептал Владыка.

Абсурдная мысль пронзила сознание: «Но ведь я спас его ещё до того, как он заложил Основание!»

— Нет ничего невозможного, — спокойно ответил Чэнь Синьань. — С самого начала я был человеком господина. Без его приказа разве стал бы я столько лет изображать твоего сына?

Леденящий холод прошил тело Владыки. Дело было не только в Синьане — страшнее было то, что за ним стоит. Чья-то воля плела сеть так глубоко и широко, что сердце старого демона рухнуло в ледяную бездну.

— Высшее искусство… — выдохнул он.

Даже ему пришлось признать: если слова Синьаня правда, чей-то замысел начался ещё до Заложения Основания Лю Яна. Это был не план — шедевр.

Но зачем? Неужели между ними была такая вражда?

Сомнения терзали, однако думать было некогда. Он уставился на Синьаня; в голосе его звучала мольба:

— Синьань… ты не можешь так! Ты лучше всех понимал отца!

— Мне нужно дойти до поздней стадии Заложения Основания! — голос его сорвался. — У меня слишком много дел. Стать Великим Истинным Человеком, получить голос в Секте, заслужить внимание Владыки Дао! Ты знаешь, к нам приближается тысячелетнее бедствие. Если всё рассчитать, я смогу взять воспользоваться шансом и обрести золотое ядро!

Он шагнул вперёд, глаза полны отчаяния:

— Синьань… прошу…

Он не никак не мог поверить: Шуцянь — да, под рукой у Жосян; но Синьань — его кровь, выращенный под надзором, любимый, доверенный. Неужели и он предал?

Ответ прозвучал холодно, как удар клинка:

— Прощай, отец. И прощай… моя слабость.

Гром.
Ослепительный свет разорвал небеса.

Тут же Чэнь Синьань взорвался — тело рассыпалось, разорвав кармические узы.
В одно мгновение всё пространство царства Заложения Основания опустело.

Владыка Пика раскрыл рот — хотел вымолвить хоть слово. Но с неба рухнул Небесный Гром, копившийся веками, и поглотил его целиком.

Над облаками прокатился нечеловеческий вопль, полный ярости и ненависти:

— ЛЮ ЯАААААААН—!!!

У подножия Пика светлая струя тумана опустилась на землю и приняла облик Чэнь Синьаня. Он пал ниц перед Лю Яном.

Зал застыл в шоке.

Даже Истинный Человек Чунгуан, недавно назвавший Лю Яна будущей опорой Секты, не ожидал такого исхода.

— Вот это да… — выдохнул кто-то. — Старому демону Чэню и вправду не повезло!

— Жена, дочь, сын — все оказались людьми Юань Ту!
— Кто бы тут устоял? Как он это сделал? Подчинение сознания?
— Чушь, такие искусства на Истинных Людей не действуют.
— Тогда, может, он просто… искусный любовник?
— В этом как раз никто не сомневается!

Смех и шёпот прокатились и стихли.
Все взгляды снова поднялись к вершине, где под остатками Небесного Грома корчился Владыка Пика. Многие невольно отступили — не из жалости, а из брезгливости.

Жалеть было некого. Его конец закономерен. Не только из-за злобы, но и потому, что он переступил черту: сделал Истинных Людей «расходником».

В Святой Секте тоже есть свои рамки: достигшие Заложения Основания перестают быть расходным материалом и получает право выбора. Если позволять приносить в жертву даже Истинных Людей, где тогда хоть какая то граница разумного?

Если бы он успел прорывом узаконить этот метод, все, кто ступенью ниже, жили бы в страхе.

Поэтому гибель Владыки никого не опечалила. Наоборот — принесла облегчение.

— Чэнь Тайхэ, умер ты красиво.

Теперь, когда Шуцянь и Синьань обрели свободу и даже успели ударить по отцу, положение Истинных Людей укрепилось: эта история навсегда остудит головы тем, кто вздумает использовать собратьев как ресурс.

В Секте это понимали все — потому на Лю Яна смотрели уже с уважением. Он не только выжил, но и восстановил порядок.

В другом конце зала пожилой Истинный Человек, недавно хваставшийся, что «всё повидал», стоял ошеломлённый, глядя на Лю Яна как на небесного чудотворца.
Лишь когда молодой собрат окликнул его, старик очнулся, выдохнул и прошептал:

— Запомни. Никогда, слышишь, никогда не зли Юань Ту!

Он понизил голос:

— Этот человек демоничен до костей. Замыслы бездонны. На начальной стадии подряд убрал двоих на средней…

— Да бросьте, — возразил молодой. — Один умер сам, второго прикончили жена и дети. Ни одной прямой победы.

— Вот именно! — старик покачал головой. — В этом весь ужас. Ты видишь хитрость, а не то, что за ней стоит. Чтобы провернуть такое, нужно владеть искусством точного расчёта Небесных тайн и управлением кармой. Иначе — ничего бы не вышло.

Он задумался и продолжил:

— Либо у него есть ещё одно сокровище небесных тайн, либо талант и путь так высоки, что тело не успевает за духом.
В любом случае… сила у него не может быть слабой.

— И не то чтобы он избегал схваток, — добавил старик. — Помнишь, десятки лет назад на Горе Черепов он срезал Истинного Человека из Секты Божественного Воинства? Говорят, там были молнии и сплошное разрушение.

— Секта Божественного Воинства мала, но фундамент у них был, — кивнул молодой. — Сокровище высшего ранга, Хуань У — середина стадии, не последний мастер.

— И всё же пал, — мрачно подытожил старик. — Теперь при имени «Юань Ту» думают не о мечах, а о его методах. Это и страшно: дар и сила безмерны, но все боятся не его удара, а его расчётов. Спрятать гром собственной мощи за другим громом — вот настоящее мастерство.

Но вслух он этого не сказал. Он прожил восемь веков; третья жизнь на исходе, четвёртая ещё не близко. Не стоило привлекать внимание такого коварного гения.

Тем временем Лю Ян стоял, глядя, как вдали угасает Небесный Гром и Владыка Пика обращается в пепел. Он тихо вздохнул:

— Жаль… хороший материал для жертвоприношения мечу.

Даже Архат Покоряющий Драконов тогда подошёл бы. Но сила Меча Авичи растёт только через реальные сражения — победы без боя не засчитываются.

Иначе после двух Истинных Людей на средней стадии мощь Меча Авичи уже перешагнула бы человеческое понимание.