Воин сражается с бессмертным

Быстро минул ещё месяц.

В своей пещере Лю Ян сидел на циновке. В его ладони бурлила масса белой Ци. Спустя долгое время он мягко вытянул руку и выбросил её прочь.

Грохот!

Белая Ци стремительно расширилась, собралась воедино — и перед ним возник человек, лицо которого было точь-в-точь его собственным. Но дыхание было иным.

Тело Лю Яна источало легкость и возвышенность, истинное Дао, что свойственно подлинному культиватору. А его аватар из Изначальной Ци, напротив, испускал вскипающую кровь, каждая его движенье весило тысячу цзиней, а в суровых чертах лица чувствовалась врождённая власть.

— Неплохо, неплохо! — Лю Ян довольно кивнул, глядя на «аватар Изначальной Ци», который ковал целый месяц. — Кто бы подумал, что Боевой Путь окажется полезен и в этом.

Обычно аватар Изначальной Ци не мог культивировать.
Ведь по сути это лишь клуб белого дыхания, изменчивый, без основы. Всё равно что прежнее его превращение в кровавую тень при практике «Божественного света демонического превращения крови».

Но Боевой Путь всё изменил.

Он не шёл путём бессмертия — он ковал лишь тело, лишь кровь и дыхание. И это оказалось наилучшей основой для Изначальной Ци, позволившей аватару разрушить прежние оковы и обрести возможность к культивации!

— Жаль только, что я всё ещё не постиг четвёртый шаг… — пробормотал он.

Аватар обладал лишь силой третьего шага Боевого Пути. Четвёртый же Лю Ян хоть и вычислял, но пока не нашёл верного пути.

Потому на этот раз он решил отправить аватар в Тяньцзинь — увидеться с «Учёным святого сердца» Ван Боюанем, создателем четвёртого шага Боевого Пути. Быть может, в его словах найдётся озарение.

— Иди, испытай мир.

По его мысли аватар тут же рассыпался в белую Ци и унесся в небо, устремившись к Тяньцзину.

— Движется! —

Почти в тот же миг в особняке рода Вэй, в Тяньцзине, десятилетний Вэй Юнь внезапно поднял глаза. В его чёрных зрачках сверкнуло предсказательное сияние.

Но он тут же нахмурился:

— Нет. Это лишь аватар.

Глядя на расклад кармы, предок клана Юнь едва не скрежетал зубами.

Десять лет он ждал, двигая причины и следствия, и всё ради того, чтобы выманить Лю Яна. И вот — явился только аватар! Неужто этот малый демон совсем не торопится?

Демоны всегда славились стремительностью, а тут вдруг вылез осторожный черепаховод… Впервые старший предок Юней ощутил затруднение. Но вскоре сменил расчёт: раз вышел аватар — значит, уничтожим его. Пусть это вынудит и истинное тело показаться!

Сам он вмешиваться не стал бы — слишком легко спугнуть добычу. Лучше всего — руками самих воинов из Мира Закона. Пусть они сразят аватар, а заодно прозреют истину и восстанут.

Конечно, победы они не одержат. Но важен сам процесс.

Стоит воинам вырваться из Мира Закона — даже если они погибнут, души их войдут в перерождение. И тогда даже Владыка Дао не сумеет вернуть их обратно.

Жизнь они потеряют, но обретут свободу.

А сотни миллионов душ, вернувшиеся в круг перерождения, станут частью великой сети кармы. Для предка Юней это обернётся заслугой, равной морю.

— Как раз можно будет и того человека подтолкнуть, — пробормотал он, складывая печати. Карма закружилась.

…А в это время, в императорском дворце Тяньцзина.

Один из семи «небесных людей Боевого Пути», «Господин Усмиряющего Войска» Цзи Сюнъин, нахмурясь, смотрел на золотой том перед собой.

Небесных книг было четыре: даосы, буддисты и конфуцианцы получили по одной.
Последний же свиток, по преданию, затерялся в мире. Никто не ведал, что он тайно хранится в семье Великого Чжоу.

И именно благодаря этой Небесной книге Цзи Сюнъин к тридцати годам прошёл три шага Боевого Пути, а после того как Ван Боюань открыл четвёртый шаг, создал собственное «Искусство Власти Поднебесной», собрав силу всей династии и прорвав пределы, став небесным человеком.

Но чем глубже он вчитывался в книгу, тем мрачнее становился.

— Откуда пришла Небесная книга? У всего есть источник. Если это дело рук живого человека… то разве не бессмертного?

Эта мысль породила в нём безмерные амбиции.

Ведь даже достигнув небесного человека, он обнаружил: жизнь его не увеличилась. Всё та же, что у смертного. Как с этим смириться?

— Хочу вечной жизни! Хочу жить десять тысяч лет! Хочу стать бессмертным!

В глазах его вспыхнул кровавый свет. Желание, и без того сильное, вспыхнуло ещё ярче.

И именно в этот миг…

— Кто?!

Цзи Сюнъин резко поднял голову. Его «Власть Поднебесной» охватывала всю судьбу Великого Чжоу. Столица Тяньцзинь — почти что его личное владение. И сейчас в его пределах возник «чужак».

Мысль — и сила всей страны залила его тело. Миллионы подданных словно подняли его на руках — и он прорвал пределы воина, воспарив к небесам.

И там он увидел фигуру.

Лёгкий, как бессмертный, стоящий на облаках. И лишь в глазах — удивление.

— Ты умеешь летать?

Лю Ян глядел на него, перебрал пальцами, и понял:
— Вот оно как. Небесные люди воистину прорвали пределы.

Цзи Сюнъин же нахмурился:
— Ци твоя рассеянна, кровь не крепка, лишь дух ещё терпим. Словно вольный культиватор, пошедший кривой тропой. Но летать ты можешь… Наверняка есть секрет. Ладно! Схвачу тебя — и всё прояснится!

И, не колеблясь, он двинулся.

Прежде он был надменным, но не безрассудным. Однако теперь жажда бессмертия точила его сердце. К тому же Лю Ян не был небесным человеком, а значит — и не имел права говорить с ним на равных.

— Иди сюда!

Мгновение — и Цзи Сюнъин уже у горла Лю Яна. Пальцы стиснули воздух, раздаваясь пронзительным треском.

Лю Ян и он оказались так близко, что можно было слышать в его теле рокот, как бурная река; удары сердца, словно удары небесного барабана. Какая сила нужна, чтобы выдержать такой поток крови!

— Настоящее великое совершенство Закалки Ци, — мысленно восхитился Лю Ян. — Одной лишь плотью он превзошёл даже моё «Кражу у святого» на малом свершении. Почти что не человек.

Но тут же холодно усмехнулся:

— Плоть — и только.

Всплеск крови!

Цзи Сюнъин отшатнулся, ошеломлённый, глядя на собственную ладонь: её рассекла белая нить, что медленно таяла в воздухе.

— Что это за приём?!

— Талисман меч-Ци.

Лю Ян улыбнулся, достал жёлтую бумагу, исписанную странными знаками, и чиркнул огнём.

Грохот!

Из пламени вырвалась меч-Ци, пронзив его лоб. Под сиянием клинка лицо Цзи Сюнъина застыло в потрясении.

— Что… что это?!