Ни капли свободы

— Похоже, тот мастер Заложения Основ, что плёл интриги за кулисами, наконец оставил меня в покое!

Лю Ян поднял голову к небу. Лишь потому, что у него был амулет Изначальной смешанной Ци и опыт нескольких жизней, он смутно уловил изменения в собственной судьбе.

Такое прояснение сердца, такая безбрежная лёгкость — давно он не испытывал подобного.

— Хорошо… хорошо!

Осознав, что мастер Основания больше не строит против него козни, Лю Ян ощутил настоящее облегчение. А ещё больше радовало то, что другой его замысел двигался вперёд полным ходом.

Он достал Флаг Изначальной Ци и Мириад Духов и вызвал Первозданное воплощение Ци.

Этот флаг был особенным. Хоть в нём и скрывалось пространство, подобное семени горчицы, войти туда могли лишь сущности, связанные с Изначальной Книгой Дао, — такие, как его воплощение.

Стоило аватару ступить внутрь, как перед глазами у Лю Яна всё поплыло.

В следующий миг перед ним развернулся огромный, бескрайний свиток — словно серия живых картин. В каждой был изображён дух знамени.

Каждый сюжет был разным: где-то деревенский пейзаж, где-то остров посреди моря, императорский дворец, небесный чертог бессмертных. И в каждом из этих миров духи знамен двигались — кто пировал, кто медитировал, кто упражнялся в боевых искусствах. Они выглядели как живые.

Хотя он видел это не раз, всякий раз дивился:

«Эти картины наверняка сотканы из воспоминаний духов. Позволить им обитать в мире грёз, сохраняя память и разум… какое же это грозное сокровище!»

Стоило ему сосредоточиться, и все сцены переменились.

Духи знамен оказались собраны вместе, а пейзажи сменились на огромный завод с бесконечной линией.

Сначала духи были в растерянности.

Но Лю Синь, сильнейший среди них, быстро пришёл в себя и поспешил к Лю Яну:

— Поклон хозяину!

— Как работа?

— Докладываю: изготовлено сто тридцать два талисмана Золотого Сияния, сто пятьдесят три талисмана Пяти Громов и двести десять талисманов Меча-Ци. Прошу хозяина проверить.

Он протянул стопку сверкающих талисманов.

— Хорошо… Однако… — Лю Ян провёл духовным чувством и удовлетворённо убрал их, но лицо его тут же омрачилось. — Кто позволил им отдыхать?

После того как он обменялся знаниями о талисманах с Фэйся Сяньцзы, производство низкоуровневых талисманов он поручил духам знамени. По его расчётам, они должны были трудиться день и ночь, круглый год. Но только что, войдя проверить, он застал их за отдыхом.

Это было недопустимо! Это было равносильно вызову Небесам!

«Сегодня они отдыхают — а завтра что? Требовать награды? Такую заразу надо давить в зародыше!»

Он прищурился и холодно сказал:

— Старший брат Лю, я рад, что ты смог организовать производство. Но позволить им отдыхать — это мне не нравится.

— Хозяин, это вынужденная мера, — поспешно ответил Лю Синь. — Рисование талисманов требует, чтобы живой человек использовал духовную силу как кисть, а мудрость — как чернила. Но духи знамен — лишь подобие живых.

— Магическая сила у них есть, но духовная мудрость — ограничена. Каждое применение её убывает. Если заставлять их работать без отдыха, они истощатся и рассеются.

— И что с того? — равнодушно бросил Лю Ян.

Лю Синь остолбенел.

— Флаг Мириад Духов не испытывает недостатка в духах. Если одни исчезнут — я найду новых. Даже лучше: рассеянных можно скормить остальным.

Его голос оставался спокоен, но от этих слов кровь стыла.

— Раз духи могут терпеть тяготы, значит, могут терпеть ещё больше. Вы рождены, чтобы работать на меня. Не можете — значит, не нужны. Пусть исчезнут.

Лю Синь оцепенел от ужаса. «Чудовище… настоящее чудовище!»

В сравнении с ним он сам казался добряком: прежде-то он выпускал духов лишь в бою.

Лю Ян же уловил его эмоции и мягко улыбнулся:

— Старший брат Лю, ты ведь понимаешь, какая сейчас конкуренция. Если бы не наше общее прошлое, я бы не доверил тебе всё это. Так что цени.

— В конце концов, использовать одного духа или другого — для меня нет разницы. Почему выбрал именно тебя? Потому что мы были соратниками. Моё нынешнее положение — тоже твоя заслуга. Будь уверен: пока работаешь усердно, я не обижу.

…

Пока Лю Ян проверял производство талисманов, в другой комнате Башни Кровавых одежд Юнь Мяоцин пребывала в смятении.

— Как это возможно?..

Её лицо выражало и радость, и потрясение. На шее светился знак ученицы Павильона Мечей Юйшу.

Это был артефакт связи. Стоило направить силу, и можно было говорить с тем, у кого был его парный символ. Но она никогда не думала, что он способен на такое.

Почему же раньше ей никто не пользовался?

В следующее мгновение в её ушах раздался знакомый голос:

— Мяоцин? Прекрасно. Ты жива. Значит, у тебя ещё есть шанс.

— Ты… сестра!? — глаза Юнь Мяоцин широко раскрылись.

Раньше она решилась довериться Лю Яну отчасти из-за его характера, но ещё больше — из-за уверенности в собственной опоре. Если он встанет на путь праведного дао, она сможет замолвить слово, и Павильон примет его.

Ведь её род Юнь некогда дал Павильону Мечей целого патриарха — обладателя Золотого Ядра. Пусть клан пришёл в упадок, но всё ещё оставался одним из великих в Павильоне.

Но сама Юнь Мяоцин не пользовалась уважением. Всё внимание семьи было приковано к её старшей сестре — Юнь Мяочжэнь. Истинная ученица Павильона, практиковавшая «Писание Великого золотого цветка Тайи», она отказалась от эликсиров и на поздней стадии Конденсации Ци уже овладела великой божественной техникой. Настоящая небесная дочь, иначе и не скажешь.

Обе — сёстры, почти одинаковые имена, но таланты — небо и земля.

— Где ты сейчас? — холодный голос звучал из сияющего света. — Судьба твоя была неполной, потому и угодила в лапы Демонической секты. Теперь она завершилась, и ты можешь выйти из беды.

«Я могу вернуться в Павильон?!» — сердце Юнь Мяоцин дрогнуло от восторга.

— Я в Башне Кровавых одежд, в рынке у Горы Черепов. Сестра, ты придёшь за мной?

— Башня Кровавых одежд?.. — голос на миг замолк. — Значит, тебя осквернил её хозяин? Что ж, я убью его. И считай, что твой долг кармы будет погашен.

— Нет, сестра, ты неправильно поняла! — поспешно воскликнула Юнь Мяоцин. — Пусть брат Лю и из Демонической секты, но он не злодей! Его сердце тянется к праведному пути, а талант исключителен. Убедить его изменить путь — куда полезнее, чем убить!

Но её перебил холодный окрик:

— Вздор!

…

В это время за пределами рынка, на склоне горы, стояла высокая женщина в белом, в плаще из журавлиных перьев. Её глаза сверкали мечным светом.

Она раздавила в руке нефритовый знак.

— Что случилось? — спросил рядом мужчина средних лет.

— Мяоцин безнадёжна, — холодно ответила Юнь Мяочжэнь. — Она заступается за демонического выродка. Значит, уже увязла в беде и не сможет вырваться. У неё нет надежды избежать этой судьбы.

— И что ты собираешься делать?

— Идти в рынок Демонической секты!

Сказав это, Юнь Мяочжэнь ощутила в сердце жгучую ярость.

Ведь Юнь Мяоцин была её родной сестрой, похожей на неё на семь частей из десяти. Теперь же какой-то демон «питался» её сутью… Разве это не всё равно, что и её саму осквернили?

Мысль вызвала у неё тошноту. Она невольно сжала ноги.

На изящном лице её вспыхнул огонь убийственного намерения.

— Демон околдовал мою сестру. Если я не разрублю его собственными руками — моё сердце никогда не будет спокойно!