Пламя испытания пылает — великая тысяча миров рушится

Тайный Демонический Свет Бедствия Двенадцати Небесных Богов-Разрушителей.

Эту великую искусную технику уничтожения Лю Ян в этой жизни создал, используя меч-пилюлю Кровавого Ян как сосуд, а Юй Сучжэнь на небесах собирала внеземные астральные и разрушительные энергии и очищала их, пока они не слились в единое целое.

Когда это искусство приводилось в действие, сосуд немедленно разрушался.

Свет бедствия внутри вспыхивал и вызывал движение небесных духов, притягивая энергию, рассеянную за пределами тридцати шести слоёв астральных облаков, и превращая её в падающие звёзды и потоки огня.

Когда этот свет бедствия падал с небес, прорывая тридцать шесть слоёв астральных облаков и приближаясь к земле, он вызывал бурление подземных губительных энергий, вынуждая их подняться. Небесные и земные силы сталкивались, воспламенялись и взрывались, — и в радиусе пяти тысяч ли всё живое, будь то люди или звери, погибало.

Если бы он был лишь на уровне Великого Совершенства Конденсации Ци, такой силы он бы не достиг.

Но Лю Ян запустил это искусство через руку Небесной Девы, и с поддержкой уровня и силы стадии Заложения Основания сумел раскрыть его мощь до предела.

В этот миг весь Мир-Небо погрузился в тишину.

Даже безумные до крайности Пожиратели Ци застыли, растерянно подняв головы, глядя на падающее с неба пламя испытания.

Это было похоже на крушение небес.

В стане Даосского Двора один из учеников в панике прибежал, лицо его было искажено ужасом; он едва не катился, крича:
— Генерал! Снаружи... снаружи!..

И тут он увидел спокойное лицо Ван Цзиньтина.

Нет, не спокойное.

А окаменевшее.

Ван Цзиньтин уже не знал, какое выражение лица сделать: даже простой взгляд на падающее пламя испытания заставлял глаза жечь болью.

Сбежать с помощью [Полной Карты Обширных Земель]?

Да, как Сокровище Плода Просветления, она могла перенести его в любую точку Мира-Неба — увернуться от пламени испытания казалось делом лёгким.

Однако и у неё был предел.

[Полная Карта Обширных Земель] позволяла видеть весь Мир-Небо и перемещаться, но требовала магической силы. Даже исчерпав свои силы, Ван Цзиньтин смог бы переместиться лишь в радиусе трёх тысяч ли, тогда как энергия пламени испытания охватывала целых пять тысяч ли. Бежать было некуда.

— Ха... ха-ха... — выдавил он сухой смешок, взглянул на Гуанмина неподалёку — даже спрашивать не стал.

Затем посмотрел на Юнь Мяочжэнь рядом.

Вспомнив её недавнюю решительность, Ван Цзиньтин с последней искрой надежды тихо сказал:
— Бессмертная дева... у тебя есть способ справиться с этим?

Юнь Мяочжэнь непонимающе взглянула на него.

— Справиться с этим?..

Следующее мгновение — «пух» — её тело обмякло. Она рухнула на землю. В прекрасных глазах, некогда полных сверкающей силы меча, остался лишь ужас.

Сердце меча разбилось.

Не было ни битвы, ни столкновения равных — лишь один взгляд на падающее пламя испытания, и сердце меча было разрушено.

— Это... невозможно... не должно быть... почему?.. — бормотала она.

Ван Цзиньтин нахмурился, а потом в его взгляде мелькнула жалость.

— Никаких «почему», — тихо произнёс он. — Мы проиграли.

Таков был исход.

— Проиграли?.. — Юнь Мяочжэнь наконец очнулась, но следом на лице, после разрушения сердца меча, вспыхнул страх.

— Я не ученица Даосского Двора!
— Эта Битва за Путь не имеет ко мне отношения!
— Я выхожу!

Какой ещё бой? Как можно умереть здесь?

Она — истинная наследница Мечевого Павильона, надежда семьи Юнь, будущая Заложение Основания, любимая дочь небес! Её путь только начался!

Нежелание, ярость, страх, тщеславие — всё вспыхнуло из разбитого сердца меча и вскоре рассеялось прахом.

Пламя испытания низверглось с небес. В радиусе пяти тысяч ли небесные и земные силы терлись друг о друга, металл и камень плавились, безмерный огонь губителей пожирал всё живое.

Ученики Даосского Двора в ужасе смотрели, как их тела воспламеняются, рушатся и превращаются в пепел. Последнее, что отражалось в их зрачках, — белое сияние взрывающегося пламени. Даже их души, вырвавшиеся из разрушенных тел, сгорали в бушующих потоках энергии.

Пожиратели Ци тоже погибли: эти безумные твари кидались прямо в огонь, словно мотыльки, и рассыпались в воздухе.

— Пламя испытания пылает — великая тысяча миров рушится!

Всё, что было прежде, потеряло смысл. Средняя стадия Конденсации Ци, поздняя, Великая Способность — всё это лишь означало, насколько дольше можно выстоять под пламенем испытания.

Ван Цзиньтин тяжело вздохнул.

Даосский Двор и Чистая Земля пришли подготовленными: думали, воспользуются упадком Секты Изначального Святого и наживутся.

Но кто мог ожидать такого конца?

Они уже почти победили — и вдруг в Святой Секте объявился истинный человек уровня Заложения Основания!
Ты уже достиг этого уровня — не стыдно ли тебе бить тех, кто ещё на Конденсации Ци?

— Скотина... — прошептал Ван Цзиньтин, глядя на обращённую в прах Юнь Мяочжэнь, и исчез в свете.

Тем временем сторона Святой Секты тоже видела всё это.

После белого всполоха в небе поднялось грибовидное облако, клубящееся алым пламенем и золотыми молниями. Волна жара и ветра пронеслась на многие ли.

— Вот дерьмо... — Сюй Синь лежал рядом с обессилевшим Чунмином, хлопнул его по боку:
— Молодой господин, жив? Если да — глянь, истинный человек появился.

— Чтоб тебя... Свали с меня, — буркнул Чунмин, едва шевелясь. Сил не было даже перевернуться, и он смирился, позволяя Сюй Синю лежать поверх.

Поодаль, Даос-Дракон, израненный сильнее всех, лежал молча — жив, но недвижим.

Перед ним лежала Би Фэйюань. Её некогда прелестное тело было изуродовано, один глаз выеден, осталась лишь чёрная впадина.

— Она мертва, — мрачно сказал Даос-Дракон, когда подошёл Цинь Тяньхэ. — Её искусство слишком ограничено. Насекомым плевать, красива она или нет.

— Значит, ты считаешь, что я красивая? — вдруг подала голос Би Фэйюань. С трудом подняв голову, она повернула залитое кровью лицо и подмигнула единственным уцелевшим глазом.

Даос-Дракон: «...».

Цинь Тяньхэ рассмеялся:
— Похоже, нам всем повезло. Истинный Человек вмешался — и Битву за Путь выиграли мы!

Би Фэйюань взглянула на Цинь Тяньхэ, целого и невредимого, и скривила губы:
— Победил лёжа, собака.

Цинь Тяньхэ тут же помрачнел:
— Эй! Это ведь я нашёл местоположение Даосского Двора! Вклад мой велик!

Если судить лишь по результату, можно стереть всю чью-то работу!

— А тебе-то какое дело? — фыркнула Би Фэйюань. — Разве не из-за того, что тот лысый монах перешёл на нашу сторону? Кстати, где он? Не умер?

— О, забыл про него... — протянул кто-то. — Он был в зоне пламени испытания — должно быть, погиб случайно.

— Невезучий, — усмехнулась она.

И вдруг рядом раздался робкий голос:
— Пресветлые... этот нищий монах всё ещё жив.

Все обернулись — в углу, ссутулившись, прятался Гуанмин. Он действительно избежал пламени?

— Я изначально не ходил, — поспешно пояснил он, встречая подозрительные взгляды. — Тот, кто пошёл, был моим аватаром.

В душе же Гуанмин ругался: он заранее знал, что демоны из Секты Изначального Святого без совести, потому и оставил себе запасной путь. С ними даже сдаваясь, нужно держать ухо востро, иначе превратят в расходный материал.