Колдовской призрак выходит, истинный человек сворачивает удочку
Хотя Миньчань был вольным культиватором, он получил передачу буддийских врат и потому знал о ступени Заложения Основания, ясно понимая её ужасающую силу.
Так называемое «Заложение Основания» — лишь название в даосских школах. В буддийских же оно зовётся иначе — «Лотосовый трон». Даосы, заложив основание, становятся «истинными людьми»; буддийские монахи, сев на Лотосовый трон, зовутся «архатами». И хотя названия различны, суть их одинакова.
«Архат… За Горой Черепов стоит архат!»
«Тьфу ты, все эти „шансы“ — обман! Тут архат зазывает! Даже если и была какая-то возможность, всё равно заранее назначено им!»
«Амитабха… мать твою!»
Миньчань уже не имел ни малейшего вида монаха буддийских врат: в панике прорвалась его прежняя натура, и скверные ругательства срывались без удержу.
Ведь прежде он был всего лишь горным разбойником. Смешно сказать: после каждой резни и грабежа он всё же кланялся статуе Будды — и кто бы подумал, что однажды по-настоящему обретёт буддийскую судьбу.
А судьба утверждала: то были плоды его заслуг из прежних жизней.
Так он «отложил нож мясника и стал Буддой на месте».
С тех пор что бы он ни делал — всё шло гладко. Легко он достиг Великого совершенства Конденсации Ци, оставшись лишь в шаге от Заложения Основания.
Но теперь в сердце его был лишь ужас.
Заслуги трёх жизней и великое везение, что прежде вели его вперёд, в этот миг словно утратили силу — лишь невидимое провидение неустанно било тревогу.
Опасность! Смерть! Беги!
Миньчань рванулся прочь, но вскоре остановился. Пот заливал его бритую голову. Он огляделся — и понял: всё вокруг то же, что и в начале бегства.
«Где я? Я ведь только что… бежал?»
Сомнение мелькнуло в его глазах. Свет Будды в зрачках угас, и он «неожиданно» впал в одержимость. Тело, взращённое десятками лет, оборвало дыхание.
Он умер.
От начала до конца истинный человек так и не явился. Лишь слегка коснувшись великой сети причин и следствий, тот сделал так, что Миньчань «сам собою» умер.
…А у внешних границ рынка у Горы Черепов.
Юнь Чжицю и Оуян Фэн покрылись потом. Они не бежали. Не потому, что медлили, а потому, что знали: бегство бесполезно.
Разве можно убежать от истинного человека?
Вот беда вольных культиваторов — нет у них прозорливости.
Особенно Юнь Чжицю: когда Лю Ян прорвался, он ощутил, что духовная платформа, прежде затуманенная, вдруг прояснилась — и за тем нахлынул нестерпимый страх.
«Что я делал? Что я только что сделал?»
В тот миг появилась тень.
Молодой человек в чёрной рясе, с мрачным лицом и бледной кожей. На первый взгляд — обычный даос из мира людей.
«…Приветствую, старший!»
Юнь Чжицю без колебаний вложил меч в ножны и поклонился.
Истинный человек Иньшань не ответил. Его взор был устремлён на подножье Горы Черепов, где из жил земли медленно поднималось чёрное пламя.
А Лю Ян тем временем прозрел:
«Тайное царство колдовских духов…»
Нити судьбы подсказали: с его прорывом, когда удача достигла предела, именно это царство колдовских духов откликнулось и вышло, чтобы избрать его.
«Так вот оно что — удочка с наживкой!»
Но в тот же миг царство, что прежде излучало к нему дружелюбие, внезапно застыло, а затем взорвалось яростью и ужасом.
То были эмоции духа царства.
Рыба попалась.
«Подойди».
Истинный человек Иньшань сказал всего одно слово. Он не показал ни малейшей силы, но только этой фразы оказалось достаточно — царство колдовских духов не смогло удержаться и полетело к нему.
Лю Ян же в душе не сдержался: «Мать твою!»
Потому что в открывшемся царстве затаилась ослепительная меч-Ци, сидящая, как тигр, как дракон, будто только и ждала, чтобы нанести смертельный удар!
— Дзинь!
В следующее мгновение сознание Лю Яна оцепенело. В его глазах — лишь одна меч-Ци, пронзившая его насквозь.
«Меч-Ци Золотого Ядра…»
Истинный человек Иньшань шагнул назад и заслонил его. Вот почему он всё время не действовал лично, скрываясь за кулисами.
В тот миг в сердце его вспыхнула благодарность судьбе: если бы царство открывал он сам, сейчас меч-Ци нацелилась бы на него. И против меч-Ци Золотого Ядра нет разницы между Конденсацией и Основанием — всё решает один удар.
Но неожиданно меч-Ци не обрушилась.
Лю Ян ощутил: только что взращённая им круглая истинная Ци, третьего ранга «Истинный дракон-ша», дрогнула и словно откликнулась меч-Ци внутри царства.
Они застыли, словно в противостоянии.
«…О?»
Увидев это, даже Иньшань удивился, бросил на Лю Яна особый взгляд — такого он не ожидал.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Наконец меч-Ци, словно проверившая его, не стала рубить. Она рассеялась, обратившись в потоки духовной энергии, и вернулась в небо и землю.
«Ух!»
Лю Ян очнулся, весь залитый потом, словно только что вытащенный из воды.
«„Девять превращений дракона“… наследие Истинного человека Паньлуна? Тебе повезло. Паньлун не был демоническим культиватором».
«Эта меч-Ци Золотого Ядра била по демоническим техникам. Если бы ты практиковал учение Святой Секты, смерть твоя была бы неминуема. Но раз уж у тебя „Девять превращений дракона“…»
Истинный человек Иньшань с лёгким удивлением глянул на Лю Яна, но не придавал тому значения. В конце концов, качество наживки не важно; выживет Лю Ян или нет — всё едино. Важно лишь, поймалась ли рыба. И раз царство колдовских духов вышло — цель достигнута.
Пора сворачивать удочку.
Истинный человек Иньшань поднял ладонь — и царство, только что поднявшееся в небеса чёрным пламенем, исчезло, обернувшись светом и упав в его руку.
«Превосходно! Настоящий „небесный трупный ша“!»
Лицо его было довольно. На ступени Основания особая тайна: требуются энергии земных ша. А «небесный трупный ша» — верх из них.
С этим он прорвётся к середине Основания наверняка.
В этот миг Лю Ян шагнул вперёд, опустился на одно колено и громко сказал:
— Поздравляю старшего брата с получением возможности! Отныне великий Путь — близок!
Неподалёку второй брат Трёхречного общества, Ло Уя, изменился в лице.
«Чёрт! Опередил меня!»
Не зря этот паренёк выбился среди простых учеников: истинный сын Святой Секты, льстец без стыда… Ругнув Лю Яна про себя, Ло Уя поспешил и сам:
— Поздравляю старшего брата с тысячелетней жизнью!
— Ха-ха-ха! Тысяча лет — то срок жизни Золотого Ядра, я такого не осмелюсь, не осмелюсь… — хотя и отказывался, но Иньшань был явно доволен. Слова «не осмелюсь» говорил он, а в сердце лишь жаждал новых похвал.
В конце концов даже Юнь Чжицю и Оуян Фэн, скрепя сердце, произнесли несколько слов поздравления.
Но тут Иньшань взглянул на Оуян Фэна с насмешкой:
— Секта Божественного Воинства дерзнула вызвать мою Святую Секту на открытый бой — и ты смеешь говорить в моём присутствии?
У Оуян Фэна взорвалась голова от ужаса. Он задрожал:
— Ты не можешь меня убить! В нашей Секте Божественного Воинства тоже есть истинный человек!
— Отныне — уже нет.
Словно между прочим, Истинный человек Иньшань произнёс слова, от которых у того похолодела душа:
— Раз уж я здесь — значит, вашей Секте конец.
— Эт-это невозможно! Моя Секта…
Но он не успел договорить. Его кровь и Ци внезапно взбунтовались. В страхе и ярости его разум не смог сдержать хаоса. Он только выпучил глаза…
Бум!
Раздался взрыв. Оуян Фэн — мастер великого совершенства Конденсации Ци — разлетелся в клочья. Превратился в дождь световых капель и беззвучно рассеялся в небесах и земле.
Лишь когда светопад стих, Истинный человек Иньшань отвёл взгляд.
Юнь Чжицю, наследник Мечевого павильона Юйшу, стоял обливаясь потом. Но в конце концов Иньшань не стал его трогать, лишь взмахнул рукавом и унёс с собой Ло Уи и Лю Яна.
Гора Черепов погрузилась в безмолвие.