Вкус первого поцелуя

Сырое яйцо, плавающее в горячем ссанхва-тхане, выглядело аппетитно даже на вид.

— Можете пить, Ваше Величество.

После того как имперский маг подтвердил безопасность, Император взял ссанхва-тхан.

— Хм.

Как и с чаем, Император закрыл глаза, смакуя аромат, и осторожно сделал глоток.

Сырое яйцо плавно скользнуло в рот Императора, словно само втянулось.

Кадык дёрнулся, а слегка нахмуренные брови дрогнули.

— О?

Маг, наблюдавший за этим, встревожился реакцией Императора.

— Ваше Величество! Вы в порядке?

Император молча сделал ещё один глоток ссанхва-тхана.

— М-м! Ах!

Из уст Императора вырывались непонятные восклицания. Затем он опустошил чашку до конца.

— …И правда. Это мандрагора!

По банкетному залу пробежал шум.

— М- мандрагора?!

— Как им удалось достать то, чего не смог добыть даже я…

Мандрагора — редкая магическая трава, растущая только в эльфийском лесу.

Среди самих эльфов она не считалась чем-то ценным, но за пределами леса быстро увядала, поэтому в Империи её почти невозможно было встретить.

А вот нашей башне было легко с этим: мы выращивали в эльфийском лесу хмель для пива.

Если перерабатывать её в напиток, не вынося из леса, то и вывезти наружу проблем нет.

«Надо бы всерьёз подумать о фабрике прямо в лесу.»

Разумеется, мандраогора — не сорняк, который можно раздавать направо и налево…

Я слышал, что обычно даже крупным аристократам её не достать.

Но странным был Хейндел: говорил о ней так, будто это трава у кого-то под забором.

Ну, он и сам был эльфом, который пил бренди, вымачивая в нём ветки Мирового древа, так что, вероятно, его уже ничем не удивишь.

Как бы то ни было, это была привилегия, полученная нами за поставки бренди.

— Кхм. Очень хорошо.

Лицо Императора покраснело, показывая, что напиток действительно подействовал.

Поправив осанку и незаметно подтянув перед мантии, Император спросил:

— Вы хотите сказать, это можно хранить в термошкафу и пить позже?

— Да. Я сделал так, чтобы им можно было наслаждаться без лишних церемоний.

— …Прекрасно.

Знать, прислушивавшаяся к разговору, снова зашевелилась.

— Мандрагора… и в виде напитка из термошкафа?

— Как это вообще возможно?

Тоники для выносливости пользовались бешеным спросом.

Идея о том, что их можно получить в виде горячего напитка, стала для знати настоящим шоком.

Конечно, обычный ссанхва-тхан может быть слабее «настоящего» тоника, но…

«Образ важнее.»

Это похоже на то, как первую колу выпускали не как напиток, а как «тоник».

Мы тоже планировали иногда делать ссанхва-тхан с мандрагорой.

Я повернулся к Императору, который всё ещё явно наслаждался эффектом, и спросил:

— Ваше Величество, могу ли я подать ссанхва-тхан гостям?

— О? Ссанхва-тхан?

— Да. Он не столь крепок, как тот, что выпили вы, но я специально подготовил ссанхва-тхан для почётных гостей.

— Хорошо. Делайте.

Получив разрешение Императора, Сион и Ария пошли по банкетному залу, раздавая подготовленный ссанхва-тхан.

— Ссанхва-тхан, прошу, возьмите по одному.

— О, это оно!

— И мне тоже!

Знать бросилась получать ссанхва-тхан.

В один миг напиток закончился, и банкетный зал затих.

Слышались лишь редкие звуки наклоняемых чашек.

А затем—

— М-м?!

— Ох!

— Э-это…!

Реакция была взрывной.

— Ох, я мёрз, а теперь тело словно согрелось.

— У меня пот на лбу.

— Мне надо ненадолго в уборную.

— Я с вами.

Реакции знати, осушившей ссанхва-тхан, были разными, но выражение у всех было довольное.

Иначе и быть не могло.

«Если в каждом по половине корня мандрагоры, странно было бы, если бы не подействовало.»

Вышло чуть дороже, но если считать это рекламными расходами — сумма вполне приемлемая.

И главное—

— Ах, это вкусно!

— Тоник на выносливость всегда был таким сладким?

Сладкий вкус ссанхва-тхана покорил аристократические языки.

Традиционные «тоники» ставили во главу эффективность, поэтому были горькими и терпкими.

— Если так, то даже я смог бы пить.

— Я бы поверил, если бы мне сказали, что это просто напиток.

Для тех, кто считал, что «полезное» не может быть вкусным, сладость ссанхва-тхана стала приятным ударом.

Полезно и вкусно — почему бы не пить?

Сиона уже терзали вопросами: «Ещё одну бутылку, пожалуйста».

— Юри, это же попадание, да?

— Да.

Я улыбнулся и кивнул на слова Ланьи.

Все, кто собрался в этом банкетном зале, были высокими чиновниками из разных стран.

Произвести на них впечатление означало одно: теперь ссанхва-тхан будет разлетаться как горячие пирожки.

Иными словами—

— Это огромный успех.

— Д-да!

Мастер башни неловко вскинула кулак.

Этот успех был совсем другого масштаба, чем все прежние.

Мы продвинули продукт не только в Империи — на весь союз.

— Видишь? Я же говорил, что получится.

— …

Ария молча сжала кулак.

Я уже хотел похлопать её по плечу, думая, что она в шоке от результата, который превзошёл ожидания—

— Кья-а!

Ария вскрикнула и обняла меня.

Я на миг опешил, но тут же улыбнулся и обнял её в ответ.

— Юри, м-мне тоже!

— Конечно.

Мастер башни тоже присоединилась, и мы втроём обнялись, празднуя успех.

Так ссанхва-тхан впервые вышел в этот мир.

---

Праздник в честь богини очага называется Священным праздником огня.

Обычно по всему банкетному залу расставляют маленькие жаровни.

Но на этом императорском банкете жаровен не было.

Их заменили аэрофритюрницы.

Странный банкет заполнили звуки работающих аэрофритюрниц.

И всё же это определённо был банкет в честь богини очага.

Наверное, поэтому…

— Вы Юри Грайот? Я столько о вас слышал. Говорят, вы Апостол богини.

— А… да.

Многие проявляли ко мне интерес.

Слух о том, что я «Апостол богини», расползся как факт.

Особенно северные дворяне, похоже, подпитывали какие-то странные фантазии и проявляли чрезмерное рвение.

Большинство — молодые леди на выданье.

В итоге меня окружили незнакомцы, и мне пришлось вести утомительные разговоры.

Вопросы о возрасте и вкусах, приглашения на вечеринки, просьбы потанцевать — один раздражающий сюжет сменял другой.

Когда вокруг столько людей, уйти было неловко.

Я уже начал мысленно выдыхаться и жалеть, что вообще пришёл, как вдруг знать стала расступаться.

Будто Красное море разошлось в стороны.

А по образовавшемуся проходу шла женщина, которая выделилась бы где угодно — шагами элегантными и достоинством, превосходящим всех вокруг.

Это была Вторая принцесса Кристина.

— Я приглашу вас в наше поместье Бриттен. На этом вечере мы—

Женщина, щебетавшая передо мной, не заметила Кристину за спиной, пока не стало поздно.

— А? Почему все так странно себя ведут?

Смущённая, она обернулась — и окаменела.

Кроваво-красные глаза смотрели на неё сверху вниз.

— Он со мной.

— П-простите!

Женщина побледнела и сбежала.

Я цокнул языком, глядя ей вслед.

Она выглядела так, будто увидела призрака.

Окружавшие меня дворяне исчезли, как отлив, — в один миг.

«Вот что значит быть королевской кровью.»

Я невольно склонил голову с уважением.

— Спасибо.

— Учись твёрдо отказывать, когда надо. Иначе такие мухи будут липнуть стаями.

— Я запомню.

На лице появилась горькая улыбка.

Общение на формальных банкетах совершенно не похоже на обычные разговоры.

— Что привело вас сюда, принцесса?

— Мне нужен повод?

— Нисколько.

— Пойдём подышим.

— Хорошая мысль.

Я и так был сыт по горло, поэтому последовал за Второй принцессой на террасу.

Прохладный ветер снаружи быстро прочистил голову.

— Фух, я вымотался.

Это был мой первый банкет, и он оказался куда изнурительнее, чем я думал.

Каждое слово, каждый жест — с подтекстом.

Я к такому не привык, потому и устал.

Если бы Вторая принцесса не пришла, день вышел бы действительно адским.

— Выпей это.

— Спасибо.

Я взял ссанхва-тхан, который она протянула, открыл крышку и выпил сразу.

Тепло разлилось по телу, и усталость будто растворилась.

Я прислонился к перилам и посмотрел вниз.

Наверное, потому что это был Праздник огня.

По всему огромному императорскому саду горели костры, разгоняя темноту.

Бросались в глаза языки разных цветов — красные, жёлтые, синие.

Мы молча любовались ими некоторое время, и я вдруг спросил:

— Принцесса, как у вас получается быть хорошей во всём?

— И это спрашиваешь ты?

— Я не знаю, как это прозвучит, но… мне просто везёт.

Я всего лишь беру воспоминания из прошлой жизни и воспроизвожу их.

И даже тогда я почти всегда полагаюсь на помощь других.

Я лишь «приношу» идеи, поэтому выгляжу красиво, но на самом деле во мне нет ничего особенного.

Наверное, поэтому мне и не нравится выделяться перед людьми.

Немного тягостно получать похвалу за то, чего ты на самом деле не сделал.

Особенно в таких местах, как сегодня.

В отличие от меня, Вторая принцесса действительно была хороша во всём.

Вот мне и стало любопытно, но…

— Ты спрашиваешь о таких мелочах.

Вдруг Вторая принцесса подошла ближе и взяла мою правую руку.

Наши пальцы переплелись.

Я инстинктивно попытался отдёрнуть руку от неожиданности, но она мягко прижала тыльной стороной нашу сцепку.

— Каково это?

— Простите? Что именно…

Я сперва не понял, а затем понял, о чём она.

Мягкость кожи, фактура, прохладная температура…

Рука была по-настоящему красивой. Но не только красивой.

Я ощутил на ладони нечто иное, чем мягкость.

— Есть мозоли.

— От меча. Если ухаживать — исчезают, но возвращаются, когда я тренируюсь.

— …

Лебедь кажется грациозным, но под водой отчаянно гребёт лапами, чтобы оставаться таким.

Мозоли на ладони Второй принцессы были доказательством этой работы.

— С моей точки зрения, ты тоже стараешься.

Её красные глаза смотрели на моё сердце.

Пока я создавал переработанную еду, я постоянно использовал иллюзорную магию.

Больше, чем кто бы то ни был.

И поэтому количество кругов вокруг сердца выросло естественным образом.

Пять кругов.

Для моего возраста — 23 — это было впечатляюще.

Даже Ария, которую называли гением, всё ещё имела только четыре.

Наверное, Вторая принцесса считала это доказательством моего труда, но…

— Первый круг мне создала мастер башни.

Наверное, из радости, что у неё появился первый ученик, наша мастер башни лично выжгла во мне основы магии.

— А ваша мана, принцесса, замкнула мой пятый круг.

Мана Второй принцессы завершила мой прежде незаконченный пятый круг.

Ланья и Кристина. Прикосновение двух женщин сплелось в моих кругах.

Так что это был не один лишь мой труд.

— Если так смотреть… выходит, я с самого начала толком ничего не сделал сам.

Ни переработанная еда, ни моя магия не были полностью «моими».

Это осознание заставило меня тихо цокнуть языком.

— Хм.

И тут до меня донёсся запах роз.

Вторая принцесса внезапно приблизилась.

Её кроваво-красные глаза смотрели прямо в меня.

Слишком близко.

— В-ваше высочество?

— Тогда с этого момента ты можешь начинать по-настоящему.

Хотя изменилось лишь расстояние между нами, дыхание почему-то ускорилось.

Тело стало горячим. Наверное, это ссанхва-тхан, который я выпил только что, дал такой эффект.

Я слишком поздно понял, что это был не обычный ссанхва-тхан.

Но…

— Что такое?

Её красные глаза мягко изогнулись.

Это было так красиво.

Сердце забилось, будто сломалось.

— Делай как хочешь.

Роза прошептала мне в ухо.

И, словно подчиняясь приказу, я не выдержал и прижался губами к губам Второй принцессы.

Ощущение было влажным, как трава, намокшая под осенним дождём, и мягким, как шёлк.

Через рот и нос врывался аромат, оглушая разум. Мой первый поцелуй был приторно-сладким.

Когда мы разорвали поцелуй, похожий на заклинание, я осторожно отстранился.

Нет — едва мне показалось, что я отступил, как что-то проникло в уголок моего рта.

— …!

То, что вошло между губами, извивалось с гибкостью змеи.

Голову повело от странного, экстатического ощущения, будто у меня высасывают душу.

Наши языки переплелись, словно змеи.

Прошло невыразимо странное и сладкое время.

Когда мы наконец разъединились, между губами принцессы и моими провисла прозрачная ниточка.

— …

Вторая принцесса, облизнув губы и улыбнувшись, была невыносимо прекрасной.

Я тупо смотрел на эту захватывающую картину.

Она улыбнулась и спросила:

— Как тебе первый поцелуй?

— …Он был хорош.

Во рту оставался сладкий привкус.

Мой первый поцелуй был на вкус как сладкий ссанхва-тхан.