Вкус остроты

— Почему вы так реагируете? — Первая принцесса озадаченно посмотрела на нас с Сионом, пока мы застыли в шоке.

— Но этот болгарский перец такой сладкий и вкусный.

То, как она с довольным видом хрустела спелым Пепперичем и называла его «сладким», выглядело уже не странно, а почти пугающе.

— …Я не тот принёс? — пробормотал Сион.

Увидев, что Первая принцесса спокойно ест Пепперич, Сион машинально тоже откусил — и тут же понял, что никакой ошибки не было.

— Уву-ву-ву-ву!

Сион вспыхнул до ушей, зажал рот руками и пулей вылетел из приёмной.

А Первая принцесса будто ничего и не заметила.

— …Значит, вот в чём дело.

Глядя на это, я наконец сложил всё в одну картину.

Почему вкусы у Первой принцессы такие… своеобразные.

Почему она так одержима насыщенным сыром и сладкими фруктами.

«Она почти не чувствует остроту».

Так же как у тех, кто не видит, другие чувства становятся острее, Люсиэла, не различая «жгучее», цеплялась за остальные вкусы.

Случай редкий, но вовсе не невозможный.

Даже в прошлой жизни я встречал таких людей.

Тех, кто с улыбкой ест очень острое, пока остальные плачут от жара.

Обычно у них просто меньше рецепторов, отвечающих за остроту.

А у тех, у кого рецепторов много, реакция противоположная — даже на лёгкий намёк на остроту.

У каждого «острое» ощущается по-своему.

— Ваше Высочество, вы уже ели? — спросил я.

— Ещё нет.

Первая принцесса ответила, всё так же с любопытством поглядывая на Сиона, который где-то за дверью пытался прийти в себя.

— Тогда разрешите угостить вас?

— Угостить?

— Да. Уверен, вы останетесь довольны.

На мою уверенность Первая принцесса поднялась со стула, явно заинтересованная.

Я отвёл её в «Золотой сад» — популярный ресторан в столице, где Лаура была шеф-поваром.

Хотя это были выходные, когда заведение обычно закрыто, сегодня двери «Золотого сада» были распахнуты.

— Добро пожаловать, я вас ждала, ня.

Лаура, предупреждённая заранее, встретила нас у входа.

В «Золотом саду» кухня была устроена так, что её отлично было видно из зала.

Первая принцесса устроилась у стойки, прямо напротив рабочего места.

— Держите, ня.

— Это что?

Лаура протянула ей не блюдо, а круглую ёмкость. Первая принцесса непонимающе наклонила голову.

— Это чашка-рамён, который скоро выйдет. Ваше Высочество — первый человек, кому я его показываю, ня.

— Чашка-рамён?

— Еда, которая готова, как только зальёте кипятком, ня.

— …То есть мне даже готовить не нужно?

— Всё-таки это переработанная еда, — спокойно сказал я.

— Как любопытно…

Глаза Первой принцессы расширились: мысль о том, что блюдо получается одним лишь кипятком, явно поражала воображение.

Как и с Корнфростом — просто молоко, и готово. Здесь — просто вода, и готово.

— Нужно подождать примерно 4 минуты, — сказала Лаура.

Кипяток уже был подготовлен, оставалось только выждать.

Пока лапша набирала нужную мягкость, Лаура подошла к ящику и достала банку тунца.

Она аккуратно слила масло через сито, прижала сверху лопаткой, чтобы стекло до последней капли, затем выложила плотные куски тунца на доску и начала рубить.

Тадарак—! Тадарак—!

Два ножа заплясали по доске, и тунец вмиг превратился в мелкую крошку.

Лаура пересыпала его в миску, выдавила сверху майонез и тщательно перемешала лопаткой.

— А это что? — спросила Первая принцесса.

— Туна-майо.

— То есть… тунец с майонезом? Никогда не слышала о таком сочетании.

По выражению лица было видно: будто она действительно оказалась в другом мире.

Даже при всём своём кулинарном опыте всё, что я показывал, было для неё новым.

— Хотите попробовать, ня?

— Благодарю.

Первая принцесса попробовала — и глаза её слегка округлились.

— Мм, вкусно!

Нежность майонеза и плотная солоноватость тунца складывались в густой, сытный вкус.

— Это бы отлично зашло на хлебе с сыром!

Пока она рассуждала, 4 минуты прошли.

— Время.

Я взял деревянные палочки и проткнул крышку чашки в нескольких местах.

Пак, пак, пак.

— Что вы делаете?

— Делаю отверстия, чтобы слить воду.

— Вы сливаете воду из рамёна?

— Да. Это лапша, которую нужно перемешать и есть. Ваше Высочество, делайте как я.

На крышке даже были подсказки, где протыкать — «тык», «тык», «тык», так что Первая принцесса быстро справилась.

— Удобно сливать.

Она сияла, выливая воду в раковину.

В отличие от пакетного рамёна, который нужно варить и перекладывать, тут всё было сделано ради удобства.

Впрочем, на вкус Первая принцесса многого не ждала.

На упаковке была нарисована «огнедышащая курица».

Её сомнения усилились, когда она увидела соус.

— Красная лапша…

Она перемешивала лапшу с соусом, и краснота становилась всё ярче.

Первая принцесса внутри уже слегка разочаровывалась.

Честно говоря, она и раньше не понимала, почему жители Империи так сходят с ума по рамёну.

Даже «острый» рамён ей казался пресным — поэтому она всегда добавляла молоко и сыр.

«Наверняка опять будет так же».

— Уверен, вам понравится, — сказал я.

Но её ожидания всё равно были низкими.

— Хм?

И всё же — стоило ей помешать лапшу чуть дольше, как она уловила запах и едва заметно распахнула глаза.

— Этот аромат…!

Острая нота ударила в нос, будто оживляя давно спящие чувства.

Ещё до вкуса она поняла: это другое.

Совсем другое.

Первая принцесса достала свой любимый ингредиент, который всегда носила при себе, — тянущийся сыр Лилис — и вмешала его в красную лапшу.

Сук, сук.

Сыр расплавился от жара и потёк по лапше.

Она подняла палочки — лапша тянулась вместе с липким сыром.

Рот приоткрылся — и она сделала первый укус.

— …!!!!

Первая принцесса застыла с лапшой во рту.

Буруру.

Тело мелко дрогнуло, палочки так и остались у губ.

Пааанг—! Пааанг—!

Фейерверки будто взорвались в голове.

Жгучесть, наконец ощутимая языком. Соль и жир сыра. Упругая лапша.

Всё это смешалось и устроило настоящий праздник.

А вкус, словно став видимым, развернулся у неё перед глазами.

Лилис бежит, вытянув руки, и гонится за огнедышащей курицей.

— Э-это… острота…!

На губах Первой принцессы дрогнуло чувство, похожее на восторг.

— Я… я чувствую!

Она задвигала палочками и стала втягивать лапшу почти жадно.

— Если вмешать туна-майо, будет ещё один вкус, — подсказал я.

Первая принцесса послушно добавила туна-майо, который подала Лаура, и сделала новый укус.

— А-а…!

Лапша в остром соусе и сыре встретилась с мягким туна-майо — и закружилась во рту новым, сливочным вихрем.

Лилис, верхом на огнедышащей курице, будто плыла по майонезному морю с тунцом.

— А это можно посыпать по вкусу, ня.

Лаура поставила перед Первой принцессой миску с красными «ягодами».

— Это что?

— Ягоды, которые щекочут кончик языка, ня.

То, что Лаура положила перед ней, было «мала» — сычуаньский перец.

Первая принцесса добавила его в лапшу и попробовала.

— …!!

Зрачки Люсиэлы расширились.

Пубубубубунг!

Фейерверк уже взорвался не только в голове — казалось, во всём сознании.

Огнедышащая курица превратилась в феникса и взмыла над облаками.

— Ч-что… что я вообще ела всё это время…?!

Язык буквально кричал.

Вот она — еда, которую она искала.

Родившись принцессой, Люсиэла пробовала всё на свете, но клялась: такого опыта у неё ещё не было.

— В мире есть не только сыр.

Мир вкуса, который может соперничать с загадочностью мятного шоколада и сытностью сыра.

Его имя — «острота».

Первая принцесса закрыла глаза, наслаждаясь покалыванием на кончике языка.

Открыла — и увидела перед собой разорванную крышку чашки.

Огнедышащая курица.

И надпись снизу.

[Огненная жгучесть! Ядерная огненная курица. Бибим-лапша 3×!]

— «Ядерная огненная курица… бибим-лапша… три икс…»

— …И ей это правда нравится, — только и смог выдохнуть я, глядя, как Первая принцесса сметает «Ядерную огненную курицу 3×» подчистую.

Я не ожидал, что кто-то вообще сможет это есть. Даже несмотря на то, что я сам это сделал.

Я сомневался, примут ли в Империи хотя бы обычную «огненную курицу», а уж 3× тем более.

Я дал 3× Первой принцессе лишь затем, чтобы показать ей, что такое «острота», а не потому, что всерьёз ждал, будто она съест.

Честно говоря, думал: укусит — и закричит, требуя молока…

— Ах… хороший был обед.

Первая принцесса сохранила достоинство и опустошила чашку, даже не выпив ни стакана молока.

Лишь одна капля холодного пота скатилась по её виску — как после поединка.

Так «огненная курица бибим-лапша» впервые была явлена этому миру.