Завтрак

В Империи «завтрак» считался признаком распущенности.

Это было тесно связано с местной культурой напитков: знать предпочитала по утрам вино, а не воду сомнительного качества.

День, начинающийся с алкоголя, неизбежно растягивался — трапезы становились дольше и богаче, и «завтрак» сам собой превращался в символ «вульгарности».

Моралисты уверяли, что 2 приёма пищи — обед и ужин — более чем достаточно, а церковь описывала завтрак как запретное удовольствие.

При этом дурная репутация завтрака была завязана и на социальный статус.

Тем, кому «нужно» было завтракать, считались люди низших сословий.

Завтрак служил меткой: значит, ты бедный фермер, которому требуется энергия для тяжёлого труда.

Из-за такого восприятия в Империи и сложилась культура избегания завтрака.

И она начала меняться с появлением «свежего молока».

Точнее — из-за одной-единственной фразы.

— Думаю, молоко по утрам мне помогло.

Бьянка любила выпить молока сразу после пробуждения и называла это своим секретом роста.

Фраза прозвучала вскользь — во время интервью, — но эффект оказался оглушительным.

— Неужели утреннее молоко и правда настолько полезно?

— Да, поэтому я в последнее время начинаю день со стакана молока.

Слух о том, что «утреннее молоко» помогает росту и развитию, разошёлся молнией.

Благородные барышни стали пить молоко по утрам, родители — давать молоко детям с утра.

И когда «утреннее молоко» стало трендом по всей Империи, Белая Башня Магии выпустила Корнфрост ровно под эту волну.

Ария цокнула языком, оценив безупречный тайминг.

— Уже и не поймёшь, они торговцы или маги.

— В каком смысле?

— Они это заранее подложили. Всё до последней мелочи.

Как и предположила Ария, «интервью» Бьянки было подготовкой — чтобы закрепить завтрак в Империи.

Каждое слово Бьянки, символа молочной отрасли, имело колоссальный вес.

Даже её случайные реплики становились «жизненными наставлениями» для благородных дам.

— Но почему вообще бить именно в завтрак?

— Потому что Корнфрост — это завтрак. Иначе он не Корнфрост.

— Что это вообще значит?

Ария не понимала, почему я так упираюсь в завтрак, но для меня это было критически важно.

Хлопья, которые можно съесть быстро и без усилий, идеально подходят для суетливого утра.

Лёгкость и экономия времени — главные преимущества хлопьев.

А слоган Корнфроста «Почувствуй тигриную силу!» с самого начала был заточен под утро.

Стоит услышать бодрое «Отлично!» — и день уже кажется более энергичным.

После того как молочная отрасль взлетела, момент был идеален, чтобы сделать Корнфрост модным.

В один из выходных — когда лавка Бьянки была закрыта — я отправился к дому Лилис.

— Лилис, ты дома?

Я позвал у двери и огляделся, нахмурившись.

«Это точно здесь?»

Мана-кареты, которой она так хвасталась, не было — во дворе одиноко стояла лишь старая телега.

Трудно было поверить, что в этом обычном доме живёт Лилис, любящая покрасоваться.

«Неожиданно скромно».

Пока я удивлялся, старая деревянная дверь со скрипом приоткрылась.

За дверью стояла Лилис с мрачным лицом.

— М-маг?! Заходите!

Увидев меня, Лилис вздрогнула и поспешно пригласила внутрь.

— Босс, добро пожаловать.

— Да, прошу прощения за вторжение.

Пока я обменивался приветствиями с Бьянкой, Лилис принесла овсяный чай, который заварила сама.

Для её коротких конечностей поднос с чашками выглядел почти героическим подвигом.

Командовать громче всех — и работать больше всех: это было в стиле Лилис.

— Угощать нечем, так что… я заварила овсяный чай.

— Спасибо. С удовольствием.

Попивая чай, я спросил о том, что не давало мне покоя.

— Я не видел твою мана-карету снаружи.

— Я… я её продала. Она мне не нужна.

— М?

Лилис запнулась, а Бьянка неловко улыбнулась.

Я уловил странную атмосферу, но, не видя в этом ничего невозможного, кивнул.

— Ну… ты же говорила, что скоро переезжаешь.

Не так уж редко знать продавала мана-кареты перед переездом — я решил, что Лилис делает то же самое.

Но Лилис вдруг продолжила, не договорив:

— Я… я решила отложить переезд. Уходить из дома, к которому привыкла…

Она снова оборвала себя, а Бьянка обняла Лилис за плечи.

— Лилис, давай скажем правду.

— …Шмыг. Правда в том, что я разорилась.

Плечи Лилис поникли.

— Я продала дом, куда собиралась переехать. И все мана-кареты тоже.

— Что?

— Ф-ф-ферму тоже конфисковали… Империя…

Похоже, боль накрыла её разом: Лилис разрыдалась в объятиях Бьянки.

— Я… я ничего не знала, уааа! Что мне делать, если они забирают всё?!

— Всё хорошо, всё хорошо. Тише, тише.

— Уааа-а-а!

Бьянка гладко и привычно успокаивала Лилис, поглаживая по спине.

Когда Лилис проплакалась и чуть пришла в себя, она рассказала, что случилось.

И история оказалась по-настоящему жалкой.

— …Всё забрали как «дополнительный налог»?

— Да… Забрали все деньги, которые я копила целый год… с раздачи листовок про молоко и работы в квартале таверн.

Лилис говорила так, будто её выжали досуха.

— Теперь у меня осталось только 2 фермы.

Лилис, выросшая в Бездне, не понимала человеческих налогов.

Бьянка, деревенская девушка, тоже не знала, куда бежать, и спросить было не у кого.

Из «подполья» они слышали одно и то же: налоги — это способ Империи отнимать деньги, поэтому лучше платить как можно позже.

Обычно это заканчивалось лишь штрафами за просрочку — неприятно, но не смертельно…

— А они забрали всё, сказав, что «взыскивают незаконно накопленные средства молочной ассоциации».

— …

У меня закружилась голова.

Во время проверки Магического департамента императорскими властями выяснилось, что глава молочной ассоциации был завязан на коррупции с департаментом.

Но этот глава оказался ушлым: ещё до проверки он переписал должность председателя на Лилис.

Ничего не понимая, Лилис польстилась на титул «председатель молочной ассоциации» и с радостью его приняла — а затем получила на себя весь удар за чужие грехи.

Пока Лилис пыталась понять, почему её сделали «главной виновницей», Империя конфисковала всё под предлогом взыскания незаконно нажитого.

Казначейство в таких вопросах не знало жалости — неважно, кто перед ними.

И Лилис оставалось только бессильно топать ногами.

— Говорят, если я не заплачу, заберут и оставшиеся фермы… Ч-что мне делать?

— Где сейчас прежний председатель?

— Е-его не найти…

— Сбежал.

Честно говоря, я не ожидал увидеть здесь настолько классическую схему.

Похоже на мошенничество с залогами, только… в гораздо большем масштабе.

И всё же у Лилис тоже не было идеальной позиции.

Деньги, с которых она стартовала молочный бизнес, пришли из контрабанды — чистыми их не назовёшь.

Проблема лишь в том, что наказание оказалось несоразмерным.

— Я поговорю с Казначейством. Постарайся пока не накручивать себя.

— С-спасибо, маг… шмыг.

— Но раз ты действительно пользовалась средствами ассоциации, придётся начинать откладывать с нуля.

— Обидно… но, наверное, иначе никак.

И тут я предложил Лилис идею бизнеса.

Лилис, дослушав, распахнула глаза.

— Это… звучит прекрасно!

— Да. Уверен, пойдёт.

То, что я предложил, было простым: связать молоко и Корнфрост в один набор.

---

Спустя несколько дней после разговора с Лилис я отправился к первой принцессе Люсиэле.

В подобных делах быстрее всего действовать через королевскую власть, а не через Казначейство.

— Боже мой… какая подлость…!

Как и ожидалось, первая принцесса — фанатка молока Лилис до такой степени, что однажды «разнесла» Магический департамент, — отреагировала мгновенно.

По всей Империи выдали ордер на арест прежнего председателя молочной ассоциации, а все распоряжения о конфискации оставшихся ферм Лилис отменили.

В Империи, где сословие решало всё, слово крови было почти законом.

Разумеется, помогло и то, что у нас были доказательства, что прежний председатель подставил Лилис.

Но, как говорится, нет худа без добра.

— Мошенничество… против Лилис?!

— Бедная Лилис…

— Покупаем молоко Лилис!

Среди знати пошло движение: «поможем Лилис выкарабкаться».

Скандал стал рекламой — продажи молока Лилис выросли.

И когда пить молоко Лилис каждое утро стало модой среди жителей Империи…

— …Что это?

— Корнфрост?

【Вкусные зерновые хлопья для молока! Корнфрост!】

— «Отлично…»?

Тем, кто покупал молоко Лилис, начали получать в подарок Корнфрост.