Театр и попкорн

— Ты всегда умудряешься делать то, чего я бы ни за что не ожидала.

Вторая Принцесса не скрывала улыбки — похоже, выражение «богиня аэрофритюрницы» её искренне забавляло.

Ну да, в этом мире «боги» были абсолютными существами, к которым никто не смел приближаться.

Мысль о том, что священный символ можно заменить жалким человеческим прибором, сама по себе звучала как бред.

Но это «невозможное» признал сам Папа, и теперь по рукам народа расходились новые пьесы и гравюры.

Если сравнивать с мифологией из моего прошлого мира — это было бы как если бы Зевс вместо молнии таскал с собой электрический шнур.

«Бытовая техника» стала символом божества.

Честно говоря, я и близко не хотел довести до такого, так что сам был в полном недоумении.

«Какой псих вообще додумался подарить богине бытовой прибор?»

На стене кабинета Второй Принцессы висел портрет Гестии с аэрофритюрницей в руках.

Если её целью было поддеть меня — она справилась.

У меня начинала кружиться голова, стоило только увидеть этот шедевр.

Это выглядело как чистой воды кощунство, за которое запросто могли потащить в кандалах.

Пока я мрачнел, Вторая Принцесса продолжала тихо хихикать, явно наслаждаясь происходящим.

А когда я услышал причину её смеха, стало ещё хуже.

— Говорят, жрецы Гестии сами добровольно рекламируют аэрофритюрницы.

— С какой стати жрецам рекламировать аэрофритюрницы?

— Чтобы увеличить число последователей, разумеется. Раз даже Папа признал — им уже нечего бояться.

— Ну, но аэрофритюрница же…

— Это религия. Кто-то правда верит в богов, а большинство просто делает на богах бизнес.

Вторая Принцесса произнесла эти слова так буднично, будто говорила о погоде.

Она часто позволяла себе подобные выпады, и, к сожалению, она была права.

Меня лишь тревожило, что кто-нибудь может услышать такие заявления.

— Благодаря этому нацелиться на три северных королевства стало куда проще.

— …

Выходит, всё, что закрутилось вокруг аэрофритюрницы, было частью её схемы.

Она использовала аэрофритюрницу, чтобы ослабить церковное влияние и поднять авторитет империи.

И я даже не понял, что у неё в голове ещё и Три Северных Королевства.

«Три Северных Королевства».

Три государства выше Империи — они не враждебны, но и союзниками не были.

Они шли по канату между Империей и странами с антиимперскими настроениями.

Однако после этой истории с аэрофритюрницей шанс, что они сблизятся с Империей, заметно вырос.

В местах, таких же холодных, как Свальбард, «аэрофритюрница» была жизненно необходима.

Она перестала быть просто прибором — теперь это был символ «богини».

Пока этот символ находился в Империи, трём королевствам было трудно держать прежнюю дистанцию.

Стоит импортировать туда «пищевую культуру» на основе аэрофритюрниц — и культурное влияние неизбежно поползёт следом.

То, как Вторая Принцесса познакомила меня с Императором, обернулось снежным комом.

Впрочем…

— Я привёз вам подарок.

Я аккуратно поставил на стол Принцессы коробку.

Под крышкой оказалось блюдо, на котором ровными рядами лежали свежие «осьминожьи ноги».

Это был «джаратан» — осьминог из Северного моря, Свальбард.

«Состояние отличное».

Благодаря мане Иберкины свежесть сохранилась как будто он только что из воды.

— Я вспомнил, что вы говорили об осьминоге, и привёз как сувенир с Северного моря.

— Ох, и он охлаждён. Должно быть, было непросто доставить.

— С магией это не так сложно.

На лице Второй Принцессы появилась улыбка: она приподняла бровь, будто удивилась неожиданному подарку.

— Раз ты оказался таким внимательным, я попробую прямо сейчас.

Она вынула блюдо и сама принесла вилку и нож.

— Это едят вот так?

— Да. Мне сказали, что яд из присосок удалили, так что можно есть.

— Тогда приступим.

Разрезая щупальце, Вторая Принцесса спросила — и на губах у неё появилась странная улыбка:

— Ты хоть знаешь?

— Что именно?

— Я впервые вижу осьминожьи ноги вживую вот так, целиком.

— …

— На картинках видела, но в реальности они куда более отвратительные, чем я думала.

— Вы ведь любили осьминога.

— Иногда ела как деликатес — когда его нарезали. Но не сырые ноги целиком.

Вторая Принцесса усмехнулась.

— В Императорском дворце подать кому-то сырые осьминожьи ноги — значит пожелать проклятия.

— …

— Тебе повезло, что это я. Представляю, какая бы вышла сцена, подари ты такое Его Величеству.

Она весело рассмеялась, будто сама мысль её забавляла.

И это притом, что «прокляли» якобы её.

Она вовсе не выглядела злой — наоборот, вялость кабинета вдруг сменилась оживлением.

— Ты такой умный, а иногда вытворяешь чудные глупости.

— …Как маг приношу извинения за незнание дворцового этикета.

— За что извиняться? Всё нормально, раз я принимаю.

— …

Теперь я понял, почему она так звонко смеялась.

Это был смех охотницы, которая поймала добычу.

И я уже заранее боялся, как именно она этим воспользуется.

Принцесса умела хвататься за малейшую слабость и выжимать из неё выгоду.

— Сегодня, раз уж было забавно, я тебе это спущу.

— …Благодарю.

Слово «сегодня» означало, что «завтра» — уже нет.

С кривой улыбкой я решил, что придётся учить дворцовый этикет.

Иначе я буду попадать так каждый раз, стоит ошибиться.

— Выглядит отвратительно, а вкусно.

Вторая Принцесса кивнула, попробовав кусочек.

Если даже она, которая настолько придирчива к вкусу, что считала американо неприятным, это одобрила — значит, джаратан действительно хорош.

— Иди сюда, тоже поешь.

Она протянула вилку с отрезанным кусочком прямо ко мне.

— Тогда позволю себе.

Раз приглашает Принцесса — отказываться нельзя.

Вилка коснулась моих губ.

А затем Вторая Принцесса той же вилкой подцепила себе следующий кусок и отправила в алые губы.

Словно ничего не произошло, она продолжила:

— Говорят, по «Богине аэрофритюрницы» ставят пьесу в театрах.

— Его Величество, должно быть, доволен.

— Доволен? Это ведь его затея.

Этот недавний спор с церковью сильно поднял Императору настроение.

В конце концов, он сыграл большую роль — и в том, что Папа признал аэрофритюрницу «очагом», и в поставках на север.

Император хотел растиражировать эту тёплую историю среди подданных через «пьесу».

И это было логично: «богиня аэрофритюрницы» обсуждалась не только в Империи, но и по всему континенту.

Событие, где глава церкви — Папа — фактически склонил голову… эффект был бы колоссальный.

Но «театр» — культура верхов, а для обычных имперцев это было нечто новое.

И Император старательно продвигал пьесы, к которым народ только-только начал привыкать.

Чем больше пьес про богиню — тем шире разойдётся императорская история.

— Когда пьесы расползутся, они же подтолкнут и три королевства к аэрофритюрницам, — сказала Вторая Принцесса, снова касаясь вилкой губ.

Пьесы становились подготовкой к культурному проникновению через аэрофритюрницы.

Сначала показать продукт через театр, а потом, когда настроение созреет, — запустить продажи.

Без конфликта, мягко, через симпатию к Империи.

— Идея хорошая. Но сначала нужны закуски.

— Закуски?

Вторая Принцесса удивлённо переспросила.

— Да. Чтобы имперцы не теряли интерес к длинным пьесам, им нужно что-то жевать во время просмотра.

Если сидеть часами без еды, люди начнут зевать.

Заморозка удобна, но запахи будут мешать сосредоточиться на спектакле. И громкие закуски тоже не подойдут.

Театрам нужен свой отдельный перекус.

— Что-то дешёвое, что можно покупать мешками и есть без устали.

— Такое вообще существует?

— Можно продавать попкорн.

— Попкорн?

— Это еда из кукурузы. Зёрна нагревают — и они «взрываются».

Попкорн.

Неразлучный спутник кинотеатров.

Та закуска, которая стала символом зрелищной культуры, как раз и была нужна, чтобы протолкнуть пьесы.