Суд над Лилис
— Отпустите меня! Я никогда никого не кусала!
— Это будет решать церковь.
Лилис увели в Уистонскую архиепархию — под конвоем Святых рыцарей, которых направили после жалоб молочников-конкурентов.
Слух о том, что Лилис — вампир, мгновенно разлетелся по Империи, но…
— Опять?
— В этой Империи вообще бывают спокойные дни?
Большинство жителей отреагировали устало.
И это было ожидаемо: в Империи знать слишком часто пользовалась обвинениями в «тёмном маге» или «ведьме», чтобы устранить соперника.
Когда-то подобные истории шокировали, но приём повторяли так много раз, что люди просто притупились.
Ложно обвинённых в тёмной магии было слишком много, чтобы каждый раз поднимать шум.
Горожане решили, что и тут — очередная попытка убрать конкурента.
И правда: доносчиками выступили «конкурирующие молочники».
Поменялась только вывеска — вместо «тёмный маг» теперь «вампир», а суть та же: убрать соперника.
К тому же…
— Это… вот так выглядят вампиры на самом деле?
— …Совсем не так, как я представлял.
Слухи о «вампире Лилис» заставили людей пересмотреть сами представления о вампирах.
Образ Лилис — яркий и милый — никак не вязался со стереотипом мрачного чудовища.
После всего, что Империя видела через кристальные шары, было трудно внезапно поверить, что она — угроза.
Лилис тянется на носочках, старательно вытягивая короткие руки.
Лилис сама разносит бутылки молока, продвигая товар.
Лилис не сдаётся даже после того, как её обобрали мошенничеством.
Имперцы наблюдали, как она работает усерднее многих взрослых.
И вот теперь — «опасное существо»?
— Слишком уж они жёстко с ребёнком… когда тигры-зверолюды теперь спокойно ходят по улицам.
— Да если так, белые медведи куда страшнее.
— Я больше боюсь хозяйку, у которой снимаю комнату.
В Империи и без Лилис хватало «опасных» существ.
А главное — Лилисиному молоку просто не было замены.
[Епископ, получавший взятки от молочников, в отставку!]
[Она невиновна, потому что милая!]
[Мы просто хотим свежее молоко!]
На церковь обрушилась волна общественного недовольства — Лилис требовали отпустить.
В Уистонской архиепархии Лилис несколько дней держали в комнате с солнечными окнами.
Так «проверяли», вампир ли она: считалось, что вампиры боятся солнца.
Но на деле вампиры лишь предпочитали ночь — не боялись света, им просто было неприятно от яркости.
А Лилис была не обычным вампиром, а Истиннокровной, из древнейшей линии.
Солнце не причиняло ей никакого вреда.
Лилис сидела, забившись в тень у кровати, обняв колени.
Даже человеку такая комната показалась бы слепящей, а для вампира — и вовсе мучительной.
— …Люди — это слишком. Я ничего не делаю, а меня всё равно мучают.
Лилис думала: не вернуться ли ей в Бездну.
Если человеческое общество не примет её, несмотря на все попытки «прижиться», выбора не останется.
В этот момент дверь открылась.
Вошла красивая женщина в белом монашеском одеянии.
— Госпожа Лилис, пройдёмте со мной.
Святая Юсефин улыбнулась Лилис мягко и спокойно.
— Не бойтесь. Я пришла помочь.
— Мне?
— Да. Юри попросил меня побыть рядом.
— Маг!
Услышав имя Юри, Лилис поспешила за Юсефин в комнату ожидания.
— Вы, наверное, хотите пить?
Юсефин протянула Лилис свежего молока.
— Подождёте немного? Есть люди, которые хотят вас увидеть.
— ?
Оставив озадаченную Лилис, Юсефин вышла и почти сразу вернулась — уже не одна.
— Лилис!
Бьянка бросилась к ней и крепко обняла.
— Бьянка? А как же лавка?
— Почему ты мне не сказала?
Бьянка спросила о главном: почему Лилис скрыла, что она вампир.
— Я боялась, что ты меня возненавидишь.
— С чего бы мне тебя ненавидеть, Лилис?
— Разве люди не ненавидят вампиров?
— Глупышка. Я не ненавижу тебя. Тебя все любят.
Лилис оглядела тех, кто пришёл вместе с Бьянкой.
Йозеф — отец Бьянки, который всегда ворчал про «квартплату».
Дварг — её соперник по бутлегерству.
И маги Белой Башни Магии: Юри, Ария и Сион.
Ей казалось, что в человеческом мире у неё нет связей.
А оказалось — людей, готовых прийти, довольно много.
— Хмф… чего вы все сюда примчались и устроили балаган.
Лилис отвернулась, храбрясь, и потерла переносицу.
— В-в любом случае… спасибо, что пришли.
Все улыбнулись её неловкости.
Отношение к вампирам в Империи было плохим.
Знания большинства сводились к мифам: «боятся солнца» и «пьют человеческую кровь».
Но церковь всё же не была настолько тупой, чтобы сажать человека лишь по одному доносу.
— Мы приступаем к официальному разбирательству по делу «вампира Лилис Валентии».
Епископ Уистона ударил молоточком.
В огромном зале собора.
Молочники, «пострадавшие от Лилис», стояли напротив меня.
И тут…
— Лилис Валентия действительно вампир. И есть основания считать, что Белая Башня Магии заключила сделку с вампирами.
Маг Жёлтой Башни поднял обвинение — и сразу попытался втянуть в это меня.
Епископ спросил:
— Маг Юри. Это правда?
— Прежде чем отвечу, можно один вопрос?
— Говорите.
— Епископ, вы любите молоко?
— ?
Несмотря на странный вопрос, епископ кивнул, растерянно нахмурившись.
— Да, люблю.
— А вы, маг Жёлтой Башни?
— …Не то чтобы ненавижу.
— Я слышал, что потребление охлаждённого молока выросло и в церкви, и среди 12 Башен Магии.
— …?
— Если госпожу Лилис выгонят из Империи, вы больше не сможете пить охлаждённое молоко.
— ?!
— Вообще вы перестанете видеть охлаждённые продукты в массовом обороте.
— Да ладно, до такого…
— Это правда. Мы проверили: охлаждающие круги слишком неэффективны, если их не обслуживают вампиры. Малые объёмы ещё можно тянуть, но массовая доставка станет невозможной.
— ?
Лилис распахнула глаза от моих слов.
«Тсс».
Я едва заметно показал ей молчать.
А в зале уже пошёл шёпот.
Охлаждённая доставка успела стать важной частью жизни.
Мысль потерять это была для людей невозможной.
Взгляды «Вы уверены, что готовы к последствиям?» полетели в сторону епископа со всех сторон.
— Ну… это…
Епископ запнулся и вспотел.
Маг Жёлтой Башни взорвался:
— Вы что, угрожаете нам охлаждающей магией?!
— Нисколько. Я лишь говорю: вампиры тоже дети Верховного Бога.
— Что за бред!
— Церковь ведь принимает все расы, верно?
— Верно.
Церковь действительно принимала разные расы.
Верховный Бог — творец, и дварги, эльфы, даже их «боги» считались его детьми.
Эльфов приняли как садовников, дваргов — как кузнецов.
Каждой расе нашлось место.
— Чем вампиры хуже?
— Как раса, не ходящая под солнцем, может быть детьми Верховного Бога?!
— Лунный свет тоже солнечный. Им просто неприятен слишком яркий свет.
Сама «норма яркости» была человеческой меркой.
Ночных рас вокруг хватало.
Даже дварги предпочитали тёмные пещеры солнцу.
— Госпожа Лилис и под солнцем ходит нормально.
— Но если вбить кол…!
— Ни одно живое существо не переживёт кол в сердце.
— Но вампиры пьют кровь!
— Госпожа Лилис выживает, выпивая только молоко, которое сама производит.
— …!
Епископ вскинул брови:
— Вы утверждаете, что вампирам не обязательно пить кровь?
— Достаточно молока. Госпожа Лилис, верно?
— Верно! Я пью только молоко!
Лилис энергично кивнула.
В молоке есть компоненты крови — вампиры способны жить на нём.
И вампиры Империи действительно жили так, считая стерилизованное молоко «лучшей кровью».
Зал зашумел.
И это было понятно: церковь отталкивала вампиров именно из-за «человеческой крови».
— Лилис невиновна!
— Это несправедливое угнетение!
С трибун зрителей раздались крики поддержки.
Маг Жёлтой Башни и молочники растерялись — у них на лицах было «что-то пошло не так».
Пока они хлопали глазами, я довёл мысль до конца.
— С молоком Лилис и её охлаждением производство джелато можно удвоить. И доставлять его голодным детям.
— Но папская канцелярия…
— Десятикратно. Если быть осторожным в оценках.
— …
Епископ, ведающий архиепархией Уистона, сглотнул.
И наконец выдохнул:
— Как архиепископ Уистонской архиепархии… я признаю вампиров.