Признание
Епископ Уистона признал существование вампиров.
На этом судебное разбирательство, по сути, должно было закончиться.
«Надо довести до конца».
Похоже, противоположная сторона думала так же — возражения посыпались сразу.
— Епископ! Что вы такое говорите?! Здесь же есть жертвы, которых кусали вампиры!
Маг Жёлтой Башни указал на молочников.
У каждого на шее были следы, похожие на укусы или царапины.
— Вы утверждаете, что это — раны от Лилис?
— Да!
— Ложь! Я никогда такого не делала!
Лилис вскочила, но я удержал её и повернулся к епископу.
— Епископ, что бывает за лжесвидетельство на церковном суде?
— Тридцать лет в папской тюрьме. А после освобождения клеймо лжесвидетеля остаётся на всю жизнь.
Услышав это, маг Жёлтой Башни и молочники заметно дрогнули.
Тридцать лет тюрьмы — уже приговор, но «клеймо» означало конец социальной жизни.
В моём прежнем мире это назвали бы «пожизненной чёрной меткой».
А здесь всё было ещё жестче: лжесвидетеля клеймили так, что скрыться становилось невозможно.
Лгать на церковном суде — всё равно что лгать перед «Небесным Владыкой».
— Слышали?
— …Слышали.
— Тогда я принимаю ваши слова как утверждение: эти раны нанесла госпожа Лилис.
Молочники молча подтвердили.
И тогда…
— Тайтора.
— Понял.
Тайтора, наблюдавший суд с галереи, шагнул вперёд.
Святые рыцари попытались перекрыть ему дорогу, но…
— Я лишь проверю.
И всем пришлось расступиться.
Не потому что их «запугали», и не потому что это Тайтора.
Епископ Уистона поднял руку, приказав рыцарям пропустить его.
— Гррр…
Тайтора принюхался к отметинам на шее оцепеневших молочников.
А потом вынес вердикт:
— Это следы волков.
Лица молочников побелели.
Маг Жёлтой Башни завопил:
— Ложь!
— Ты называешь меня лжецом?
— …Ик!
Маг, встретившийся с глазами Тайторы, икнул.
Зверолюды славились тем, что дорожат честью и не лгут.
И когда их слова отвергали, они воспринимали это крайне тяжело.
К тому же Тайтора был не единственным, кто видел правду.
— Запах другой, ня.
— Это точно волчий запах, ня.
Представители кошачьего племени с галереи спустились вниз и тоже принюхались — к молочникам и к Лилис.
— Хи… хи-и-ик!
Молочники, не ожидавшие, что их «снимут» по запаху, позеленели.
— Арестовать лжесвидетелей!
По приказу епископа святые рыцари схватили мага и молочников.
Так церковный суд был окончательно закрыт.
— Хмф, так им и надо, лжецам!
Лилис фыркнула, глядя, как молочников уволакивают.
Ей бы хотелось расправиться с ними самой, но и так было достаточно приятно — видеть их в руках церковников.
Лилис направилась к выходу.
От нескольких дней в окружной церкви без привычного «вкуса» у неё всё плыло перед глазами.
И тут она увидела белую бутылку молока.
— Выпей.
— Спасибо, маг.
Лилис приняла бутылку и залпом осушила.
— А-а-а! Молоко вкуснее всего после оправдания!
Лицо Лилис заметно ожило от свежего молока.
Но затем она, нахмурившись, посмотрела на меня.
— Маг… а вы разве не солгали ради меня?
— Какая разница? Они солгали первыми.
— Но вы же говорили: лжесвидетельство на церковном суде запрещено…
— Око за око, зуб за зуб.
Я действительно сказал на церковном суде то, что не было чистой правдой.
Моё утверждение, что без Лилис из Империи «исчезнет охлаждённая доставка», было преувеличением.
В обмен на метод пастеризации Лилис раскрыла Белой Башне Магии принцип охлаждающей магии.
То есть, даже без неё мы могли бы пользоваться охлаждением.
А значит — звучало так, будто я соврал.
Лилис должна была бы ужаснуться, что я пошёл на «грех» ради неё.
Но она смотрела иначе.
— …Вы мне поверили?
— Я предпочту доверять госпоже Лилис, а не тем, кто продаёт прокисшее молоко.
В груди Лилис поднялась тёплая волна.
— Спасибо… правда.
— Не за что. И я не лжесвидетельствовал.
Лилис моргнула.
— Но вы же получили охлаждающую магию…
— Это правда, что у людей эффективность падает. И если бы тебя изгнали, я собирался вообще отказаться от охлаждения.
Лилис распахнула глаза.
— Вы бы пошли на такое?
— Да. Так что слова о том, что охлаждённая доставка исчезнет, не были лжесвидетельством.
Лилис всё равно напряглась.
— Но сотрудничество ради джелато — это уже слишком.
Я пообещал епископу увеличить производство джелато «в десять раз».
А Лилис и так едва справлялась с одной только доставкой молока.
Мошенничество прежнего главы кооператива оставило слишком глубокий след.
Да, Первая принцесса помогла — но лишь остановила конфискацию оставшихся ферм.
Вернуть уже отнятое не получилось, а долги, возникшие из-за коррупционных дел кооператива, никуда не делись.
Производить молоко ещё и под джелато — ей было не по силам.
И тогда я сказал:
— Есть же те молочники, которых арестовали.
— И что?
— Используй их фермы.
Лилис моргнула.
— Так можно?
— Можно. Их дети тоже замешаны в лжесвидетельстве — значит, с семьями можно «договориться» на подходящих условиях.
— О! Тогда получится!
Глаза Лилис вспыхнули.
Лжесвидетельство на церковном суде было преступлением, после которого семью могли просто вычеркнуть из общества.
Родственникам — виновны они или нет — придётся отчаянно отмываться от позора.
И ради выживания им ничего не останется, как сотрудничать с Лилис.
Получалось, что Лилис «съела» своих врагов, не потратив ни монеты.
И это было их возмездием.
— Но всё равно… десятикратное увеличение джелато сразу — невозможно.
— Можешь не спешить.
— В смысле? Вы же пообещали епископу!
— Мы не ставили сроков. Значит, всё нормально.
— …Это ведь похоже на аферу.
— В человеческом обществе так и живут: сначала делают, потом выкручиваются.
— Хм… люди сложные.
— Я научу тебя постепенно.
Я только улыбнулся.
Суд над Лилис в Уистонской архиепархии привлёк внимание всей Империи.
И итог удивил не только жителей, но даже папскую канцелярию.
— Правда ли, что архиепископ Гарод признал вампиров детьми Небесного Владыки?
— Странно… почему архиепископ Гарод пришёл к такому выводу…
Решение архиепархии обладало большим авторитетом, но не выражало позицию всей церкви.
Окончательное слово в спорных вопросах принадлежало Папе и кардиналам.
Сначала кардиналы не могли понять вердикт архиепископа.
Но затем прозвучало:
— Говорят, благодаря технологии вампиров производство джелато можно увеличить.
— Увеличение джелато — хорошая новость. Но признать вампиров детьми Небесного Владыки — это другое.
— В десять раз.
— ……
— ……
Даже кардинал, говоривший, потерял дар речи.
— В… в десять раз?
— Если в десять раз… то сколько получится…
Кардиналы наконец поняли, почему архиепископ так решил.
Даже если суд и джелато «разные вещи», десятикратное увеличение — слишком крупно, чтобы отмахнуться.
К тому же…
— И ещё: без вампира, говорят, охлаждённая доставка станет невозможной.
В этот миг рука Папы, который с мягкой улыбкой ел джелато, замерла.
— Ваше Святейшество?
— Я никогда не слышал, чтобы доктрина стояла выше воли Небесного Владыки.
— Д-да… верно.
Кардиналы переглянулись, не понимая, к чему Папа внезапно клонит.
Но следующими словами он раскрыл свою мысль:
— Небесный Владыка никогда не ставил преград между своими детьми.
Именно люди объявили вампиров «отвергнутыми».
Но Небесный Владыка — творец, который принимает всех.
— Если с помощью охлаждения и джелато можно спасти бесчисленное множество людей, разве это не доброе дело?
— …Так и есть.
Папа говорил обходно, но никто из кардиналов не был настолько глух.
Он сказал одно: джелато нельзя лишиться.
— Мы не должны ставить преграды между детьми Небесного Владыки.
Так церковь официально признала Лилис ребёнком Небесного Владыки.
Церковь объявила официальную позицию: признаёт вампиров как расу — Вампир.
И вместе с этим раскрыли содержание судебного разбирательства.
— Маг Жёлтой Башни солгал на церковном суде!
— Я всегда это знал!
Всем стало известно, что маг Жёлтой Башни лжесвидетельствовал.
Жёлтая Башня попыталась отмежеваться, заявив, что это «самодеятельность» мага.
Но жители Империи уже не хотели это глотать.
Все накопившиеся проблемы — и «сухой закон», и прочие — взорвались одним скандалом.
— Немедленно отменить сухой закон!
— Жёлтая Башня должна публично извиниться!
— Извинитесь перед Лилис!
Движение за отмену сухого закона, которое подняли дворяне, пошло по всей Империи.
И…
— С-сыр начали производить массово?
— Боже… сыр Лилис.
При полной поддержке Первой принцессы началось массовое производство и распространение «сыра Лилис».
И в процессе всплыла неожиданная проблема, о которой даже я не подумал.
— Сыр идеально плавится в молочном рамёне!
Первая принцесса начала придумывать странные рецепты.