Под сиянием
Распространение аэрофритюрниц сильнее всего ударило по северным регионам. Если на юге, в умеренном климате, это всего лишь делало жизнь удобнее, то для северян, которые каждый день сражались с холодом, аэрофритюрница была напрямую связана с «выживанием».
Мясо, которое раньше приходилось есть замёрзшим, потому что огонь не удавалось даже разжечь, теперь можно было готовить тёплым, а горячие супы, разогретые в ней, оттаивали и окоченевшие тела, и замёрзшие души северян.
— Поймал рыбу! По дороге она замёрзла — ничего?
— Ха-ха, чего ты переживаешь! Заходи! Заходи, поешь мяса!
Тепло и смех теперь переливались через край на Свальбарде, который когда-то напоминал город мёртвых.
На площади, где шёл праздник, люди смеялись, болтали и наслаждались едой и напитками.
— Это всё благодаря тебе, маг.
— Не нужно так благодарить. Я и сам получил немало помощи.
Если честно, наша башня извлекла куда больше выгоды из помощи Свальбарду, чем отдала.
Я слышал, что в Империи всё перевернулось из-за рекламы аэрофритюрницы.
Богиня очага стала богиней аэрофритюрниц, число её последователей выросло в разы…
Из-за этого в столице Империи аэрофритюрницы сейчас раскупают подчистую.
Моя помощь Свальбарду была не чем иным, как вложением, продиктованным необходимостью.
— Кр-р, но благодарность остаётся благодарностью, — Иска́н улыбнулся, оскалив клыки.
С густой белой шерстью он был оборотнем — смешанной расой наполовину человека, наполовину волка.
— Не хочешь попробовать? — предложил он.
— ?
Я распахнул глаза, увидев, что лежало в миске, которую протянул Иска́н.
— Это осьминог.
— Да. Морской зверь, называется джаратан, он водится на Свальбарде.
Щупальце осьминога толщиной с моё предплечье выглядело плотным и мясистым.
«Давно я не ел осьминога».
Приготовленное в аэрофритюрнице, красновато-румяное щупальце было нарезано на кусочки.
Пар, поднимающийся от него, выглядел безумно аппетитно.
— С благодарностью приму.
Я наколол вилкой толстый кусок и откусил.
В тот же миг во рту брызнул свежий сок осьминога.
Упругая текстура вместе с соком обволокла язык.
— Ну как?
— Вкус невероятный.
Я не преувеличивал.
Пожалуй, это был самый вкусный осьминог в моей жизни.
То, что он свежий и из арктических вод, делало вкус ещё лучше.
Но затем…
— Если возможно, я бы хотел поставлять этого осьминога в Белую Магическую Башню.
— Этого осьминога?
— Да. Без аэрофритюрницы мы бы его даже есть не смогли.
Я широко распахнул глаза от неожиданного предложения.
— У этого зверя яд в присосках, поэтому сырым его есть сложно. До сих пор он был просто помехой.
Пока большая часть Свальбарда — это замёрзшая пустошь, совсем без ресурсов он не был.
У побережья водились разные морские магические звери, и джаратан был одним из них.
Питаясь маной Северного моря, он становился свежим, упругим и невероятно вкусным.
Теперь Свальбард обещал поставлять этих джаратана в обмен на аэрофритюрницы.
Осьминог — какой неожиданный подарок.
Как его ни приготовь, будет вкусно.
«Вот бы к нему острую пасту из красного перца».
Жуя кусочек, я отчаянно захотел острой пасты из красного перца. Хотя и так было отлично.
«Если подумать, Второй Принцессе тоже нравился осьминог».
Я вспомнил, как Вторая Принцесса говорила об осьминоге, пойманном в Южном море.
Она пыталась заманить меня, мол, попробую, если явлюсь на имперский банкет.
«Надо будет привезти немного в подарок, когда вернусь».
Ей наверняка понравится и джаратан.
С этой мыслью я склонил голову перед Иска́ном.
— Спасибо.
— Кр-р-р, — Иска́н рассмеялся, снова показав клыки.
— Авнг, авнг.
— Эй, хватит так много есть!
— Авнг!
— Эй, это моё!
— Авнг!
«Госпоже Лилисс непросто».
Оглянув площадь, я не удержался от кривой улыбки.
На праздничной площади Иберкина поглощала щупальца осьминога.
Рядом с ней Лилисс, как нянька, не отходила ни на шаг и пыталась держать Иберкину в узде.
Снаружи ворчала, но всегда в первую очередь заботилась об Иберкине.
Чувствовалось, будто она — старшая, которая раньше сумела приспособиться к человеческому обществу.
Она поехала с нами на север, делая вид, что ей всё равно, но только потому, что туда ехала Иберкина.
А Иберкину я взял как «страховку».
Нельзя приезжать на север без сопровождения, когда там могут скрываться неизвестные опасности.
В этом смысле Иберкина была идеальным охранником.
Все опасные элементы она отправляла «в путешествие».
Правда, куда именно они улетали, не знала даже она сама.
— И что ты тут один делаешь?
Пока я сидел на мана-машине, припаркованной на холме, и смотрел сверху на деревенский праздник, подошла Ария.
— Просто смотрю.
— В такой холод?
— Кожаная одежда и так греет.
С каждым словом вылетал белый пар, но привыкнуть можно было.
Шкуры магических зверей, которые носили жители Свальбарда, были очень тёплыми.
На холме стояла лишь припаркованная мана-машина, зато вид на острова сверху был потрясающий.
Праздничная деревня, белоснежные поля и далеко за ними — Северное море… от этого пейзажа в душе становилось легче.
— Держи.
Ария села рядом и протянула мне дымящуюся чашку кофе.
— Тёплый.
— Подогрела на обогревателе. Пей быстро, пока не остыл.
— Спасибо.
Согревая ладони о чашку, я снова посмотрел вниз — туда, где праздновали.
— Видишь? Хорошо ведь получилось.
— Ты просто не можешь не сказать: «Я же говорил».
Ария проворчала.
Вообще-то Ария была резко против этой поездки на север.
Говорила, что нет причин рисковать и замёрзнуть насмерть.
Вечная мерзлота кишит опасными магическими зверями, а холод невыносим.
Сюда приезжали люди — и пропадали без следа, поэтому снимать здесь рекламу было авантюрой даже для меня.
Сейчас всё выглядело хорошо только потому, что у нас всё вышло.
Без Иберкины я бы и не попытался.
Пока я думал об этом, кофе в руке быстро остыл.
Я молча протянул его в сторону.
— Подогрей.
— Я сказала пить быстро.
Ария нахмурилась, но забрала чашку и магией снова подогрела.
— Ещё раз попросишь — вылью на тебя целиком.
— Понял.
Слегка улыбнувшись и приняв кофе обратно, я поднял взгляд к небу, которое уже темнело.
Над нами рассыпалась густая река звёзд.
Галактика, будто готовая пролиться вниз, сама собой пробуждала благоговение перед природой.
— О! Северное сияние!
Вдруг вскрикнула Ария.
Ночное небо стало чёрным полотном, на котором вспыхнула яркая пятицветная занавесь.
Это было так красиво и завораживающе, словно по небу развесили шёлковый водопад из звёзд.
— Вау…
Мы, глядя наверх, выдохнули тихие восхищённые слова.
Сновидные, прекрасные пятицветные волны мягко подсвечивали тёмный мир.
Жители Свальбарда, которые до этого праздновали, теперь сложили руки и с благоговением молились.
Говорят, обычно, когда видишь северное сияние, люди молятся и загадывают желания.
Ария тоже смотрела на сияние сияющими глазами и сложила руки.
— Кто так молится?
— Оно слишком красивое. Зачем закрывать глаза, когда можно смотреть?
Она была права, и я промолчал, просто продолжая смотреть.
Особой привычки загадывать желания в таких местах у меня не было, но я всё-таки подумал.
В следующем году хочу спокойно отдохнуть в башне. Без того, чтобы меня куда-то утаскивали.
Когда наше любование сиянием закончилось, я повернулся к Арии и спросил:
— А ты что загадала?
— С чего я должна тебе это говорить?
Ответ, как обычно, был колючим, но я наклонил голову.
Почему-то казалось, что она увиливает.
— Уже поздно, пошли вниз быстрее.
Ария первой поднялась и быстрыми шагами пошла с холма, забыв даже кофейную ёмкость, которую принесла.
«Она обычно не такая».
Сегодня она выглядит необычно растерянной.
— Ты вернулся.
— Да.
Вернувшись с севера, который ощущался как отпуск, Вторая Принцесса встретила меня как обычно — за шахматами.
— Пока меня не было, ты успел провернуть любопытные шалости.
С этой своей озорной улыбкой.
— Богиня аэрофритюрниц, да?
Смотря на эту улыбку, я по-настоящему почувствовал, что вернулся.
— Слышала, даже пьесу поставили.
Пора было возвращаться к повседневности.