Глава 306.0

Когда первые вскрики и стоны ужаса затихли, над ареной воцарилась леденящая, неестественная тишина. Гул толпы, еще недавно заполнявший колизей, исчез без следа. На его месте образовался вакуум, пропитанный первобытным страхом.

Все присутствующие замерли, прикованные взглядами к жуткому зрелищу в центре арены.

Многие в толпе быстро узнали в отрубленной голове того, кто был выставлен на всеобщее обозрение. По рядам пронесся шепот — те, кто понял суть происходящего, объясняли остальным, почему Папа выглядит столь потрясенным.

Голова принадлежала сыну Папы Уинстона.

Осознать это было трудно. Собственный сын Папы был кем-то схвачен, убит и выставлен на показ в столь жестокой и унизительной манере.

Уинстон стоял как вкопанный, пытаясь переварить увиденное. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым, каждый выдох вырывался из груди с дрожью. Тело покрылось испариной, в каждой черте его облика читались тревога и шок. Мысли путались, он отчаянно пытался понять, как это вообще могло произойти.

В груди разлился холод. Его переиграли и растоптали, и это ощущение беспомощности было невыносимым. Руки слегка задрожали. В последний раз он чувствовал нечто подобное, когда ему угрожал Амон.

Реальность обрушилась на него со всей силой. Сына похитили прямо у него под носом, убили без его ведома, а теперь выставили на посмешище перед всей империей.

И произошло это на глазах у Примарха, на глазах у подчиненных и представителей множества наций.

Его ошарашенный, полный смятения взгляд резко метнулся к трансляционному кристаллу. Не раздумывая, он собрал энергию и обрушил атаку на магическое устройство, намереваясь немедленно его уничтожить.

Он не мог позволить, чтобы образ непобедимого и властного правителя, который он выстраивал годами, рассыпался в прах из-за того, что его жалкий, никчемный сын не сумел сохранить себе жизнь.

Зрители, следившие за трансляцией, увидели на экранах яркую вспышку света. Многие нахмурились, решив, что связь прервалась. Однако, несмотря на то что свет ослепил их, звук оставался четким. Замешательство росло — люди поняли, что вещание продолжается.

Трансляция шла на городских площадях, в знатных домах и множестве других мест, охватывая колоссальную аудиторию. Церковь вложила огромные средства, чтобы даже в беднейших регионах всех стран был доступ к трансляционным кристаллам.

Количество людей, наблюдавших за происходящим прямо сейчас, превысило даже охваты академических испытаний.

В следующий миг яркий свет исчез. Вокруг кристалла возник барьер из плотной и стабильной энергии элемента тьмы, полностью защитивший его от атаки Уинстона.

У Папы по спине пробежал холодный пот. Осознание того, что его удар был заблокирован без малейших усилий, заставило его на мгновение оцепенеть.

В то же время внимание всех присутствующих в колизее переключилось на вход внизу. Люди словно по команде повернули головы, почувствовав чье-то присутствие.

В абсолютной тишине раздались спокойные, размеренные шаги. Каждый звук отчетливо отдавался в пространстве арены.

В поле зрения появился молодой человек.

У него было крепкое атлетичное телосложение; под эластичной, но плотно прилегающей черной мантией угадывался рельеф мышц. Мантия, украшенная серебряными узорами, которые тускло отражали свет, придавала ему сдержанный и благородный вид.

Его волосы были черными, но когда их касался ветер, в них проглядывал едва заметный сапфировый отлив.

Глаза тоже сияли сапфировым светом, в них читалось едва уловимое удовлетворение. Однако выражение лица оставалось спокойным и невозмутимым, словно окружающая обстановка нисколько не пугала его.

Все взгляды в колизее сошлись на нем. Поиски виновника прекратились мгновенно: по тому, как вошел этот юноша, каждый понял — именно он стоит за всем этим.

Алистер, стоявший в императорской ложе, прищурился, изучая пришельца. В одно мгновение он оценил уровень культивации юноши и определил, что тот находится на ступени Полной Божественности.

Уильям достиг этого уровня, поглотив ману Кардинала Николаса после его порабощения. Хотя он и желал прорваться на ступень Божества, подходящей цели для такого рывка пока не нашлось. Впрочем, он пришел сюда именно с этой целью.

Уильям продолжал идти вперед без малейших колебаний. Его шаг оставался ровным, пока он не достиг места, где лежала отрубленная голова.

Когда он остановился, в колизее по-прежнему стояла гробовая тишина.

Не говоря ни слова, Уильям слегка приподнял руку и сделал простое движение. В ответ на это остальное обнаженное тело Уинстона-младшего с тяжелым звуком рухнуло на землю.

Удар эхом отозвался в тишине.

Этот жест развеял последние сомнения. Теперь было окончательно подтверждено — он несет ответственность за всё.

Уинстон, не в силах больше сдерживать ярость, шагнул вперед, его лицо исказилось от злобы. Он взревел на всю арену:

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!

Он вскинул свой скипетр, готовясь нанести удар.

Однако прежде чем он успел что-то предпринять, в воздухе на запредельной скорости промелькнул луч сияющей лунной энергии. Он ударил прямо в скипетр и мгновенно разнес его в щепки.

От силы удара рука Уинстона неистово задрожала. Он крепко сжал кулак, его лицо перекосило от боли, пока он пытался сохранить самообладание.

Атака была настолько быстрой, что он даже не заметил ее приближения.

В этот момент с неба спустились еще две фигуры. Тамася и Анастасия спокойно приземлились рядом с Уильямом; их появление было бесшумным, и они не проронили ни слова.

Уинстон замер. Его гнев был на мгновение обуздан, когда Алистер поднял руку и слегка ослабил свое давление, подавая знак остановиться.

Затем Алистер перевел взгляд на Уильяма, внимательно изучая его.

— Имя? — спросил он.

Уильям встретил взгляд Алистера прямо. В его глазах не было страха, в позе — ни капли нерешительности. Его голос звучал твердо:

— Уильям Кайзер Солярис, наследник клана Солярис, законный император этой земли.

Алистер слегка прищурился. Имя показалось ему знакомым, будто он слышал его раньше, но вспомнить, где именно, не мог. Впрочем, он не стал на этом зацикливаться. Ситуация была предельно ясна.

Это была месть. Сын Рудры каким-то образом сумел выжить и вернуться, обладая поразительной силой. Но даже тогда Алистер не поддался панике. Он все еще оставался здесь самым могущественным.

— Может, решим это миром? — спросил Алистер, повысив голос так, чтобы его слышали на всей арене.

На самом деле у него не было ни малейшего намерения что-то решать миром. Устранить Уильяма для него было проще простого. Однако он помнил, что трансляция все еще идет. В отличие от Уинстона, его заботило то, как он выглядит в глазах общественности.

Сейчас он хотел лишь сохранить контроль над ситуацией. Как только простолюдины покинут колизей, а вещание прекратится, он прикажет своим людям раздавить этого выскочку.

Скрывать факты легче, когда нет свидетелей. Он всегда сможет состряпать историю, которая выставит его в выгодном свете как праведного защитника.

Он смотрел на Уильяма, будучи уверенным, что его мощь как Примарха заставит любые глупые мысли в голове мальчишки угаснуть.

Уильям ответил слабой улыбкой.

— Прости, но ты лишился возможности договориться миром еще пятнадцать лет назад. Ты — Примарх, и я надеюсь, в тебе осталось хоть немного здравого смысла и логики.

Его тон оставался нейтральным, когда он продолжил:

— Шестнадцать лет назад, когда эта свинья в золотых одеждах оскверняла эту землю во имя своего бога-извращенца Люкса, все Примархи хранили молчание. Никто не сделал ни шага, чтобы вмешаться.

Услышав, что его назвали свиньей, Уинстон сжал кулаки, но давление Примарха сковывало любые его движения.

— Я здесь, чтобы прибраться за этим диким боровом, Уинстоном. У меня нет вражды ни к тебе, ни к другим Примархам. Поэтому я в первый и последний раз задам этот вопрос.

Уильям сделал короткую паузу и заговорил снова, в его голосе прозвучало предупреждение:

— Намерен ли Примарх Алистер встать на моем пути, когда я забираю то, что принадлежит мне по праву?

— Да или нет?

Алистер еще сильнее сузил глаза.

— Ты молод. Неразумно принимать решения, когда тобой движет гнев.

Уильям издал короткий смешок.

— Ты уходишь от ответа. Ждешь, когда закончится трансляция, чтобы заставить меня замолчать?

Лицо Алистера ожесточилось.

— Выбирай выражения.

Уильям никак не отреагировал на предупреждение.

— Ты собираешься вмешиваться или нет?

— Да, — твердо ответил Алистер. — Ты убил сына Папы. Ты не можешь просто явиться сюда и творить всё, что тебе вздумается.

Уильям медленно покачал головой.

— Шестнадцать лет назад человек рядом с тобой сделал именно это. Где ты был тогда?

Взгляд Алистера стал еще холоднее.

— У тебя острый язык.

— Я увидел достаточно, — ответил Уильям. — У тебя свои скрытые мотивы, и ты ясно дал понять, что намерен вмешаться.

Сказав это, Уильям странным образом отвернулся от Алистера и подошел к трансляционному кристаллу.

— Уроженцы Ариса и мои питомцы в Бездне, — произнес он, слегка наклонившись к нему с едва заметной улыбкой на лице. — К тому моменту, как вы увидите завтрашний рассвет, карта этого континента изменится навсегда.

Его лицо отчетливо отобразилось в трансляции, видимое бесчисленным зрителям по всему континенту. Люди не могли поверить своим глазам.

Юноша столь нагло бросает вызов власти! Такого они еще никогда не видели. Зрители замерли, не в силах осознать, что кто-то пытается разрушить фундаментальную иерархию мира.

Большинство верило, что он ищет собственной смерти, и лишь немногие предчувствовали, что здесь что-то не так.

Затем внезапно всё изменилось.

Уильям прошептал имя:

— Рах.

В небе раздался яростный звук, будто сама ткань воздуха разорвалась в клочья. На заднем плане прогремел небольшой взрыв, что-то лопнуло, и небо окрасилось в багровые тона.

Всё произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел понять суть. Прежде чем окружающие среагировали, Уильям с усмешкой произнес:

— Сайонара.

После этого экраны погасли. По всему континенту, где шла трансляция, воцарилась тишина. Если предыдущие события были шоком, то финал заставил многих людей буквально лишиться чувств.

Последний кадр трансляции навсегда врезался в память тех, кто его видел.

Левую руку Примарха Алистера в мгновение ока оторвало неведомой силой.

По всему континенту начал распространяться хаос.