Глава 240.0

Несколько часов назад.

В недрах Высшей Системы...

Бесконечная, непостижимая пустота простиралась во всех направлениях. Это не было ни космосом, ни вакуумом, ни цифровым кодом, ни божественным планом; это было нечто среднее и в то же время нечто запредельное.

Дух системы — сияющая белая сфера, астральная проекция — мерцал в замкнутом пространстве, выполняя стандартные функции Высшей Системы и проверяя собственные операции.

Повсюду вокруг него парили золотые сигилы и таинственные символы, складываясь в причудливые узоры и механизмы. Они медленно вращались, сцепляясь и разъединяясь в бескрайнем море, и каждый из них нёс в себе фрагменты законов, управляющих самой реальностью.

Сейчас дух системы работал над небольшим зелёным сигилом, который представлял собой ментальную связь, установленную Уильямом. Сигил слабо мерцал, словно хрупкая нить, соединяющая два совершенно разных мира.

Дух координировал визуальные и слуховые данные, заново всё калибруя, чтобы обеспечить бесперебойную работу.

В какой-то момент Уильяму придётся провести масштабную телепортацию своих рабов из культа Клеймана в Домен Бесконечности; система должна была гарантировать, что при этом ничего не пойдёт не так.

[Динь!! Уведомление администратора №0958: Активирован талант «Любимец Вселенной» (Высший).

Вывести уведомление? [Да/Нет]]

Внезапно перед духом системы вспыхнуло срочное сообщение.

Его воображаемые губы в досаде сжались. Даже не имея физического тела, дух явно проявлял своё раздражение через прерывистое мерцание света.

— Ар-рх!! Стерва, ты снова здесь!! Неужели ты не понимаешь, что из-за этого у Уильяма будут проблемы?!

[Динь!! Уведомление администратора №0959: У таланта «Любимец Вселенной» (Высший) есть сообщение для админа.]

[<{ Дорогой Орион, всё, что я делаю, — ради блага Уильяма, так что не мог бы ты пойти на хрен хоть на минутку!!}>]

Дух системы, которого звали Орион, начал неистово метаться. Его сияние дико дрожало, когда он носился от одного сигила к другому, словно напуганный светлячок в стеклянной банке.

— Чёрт возьми, в прошлый раз ты призвала этот глаз размером с задницу гиганта! Из-за того, что этот придурок ввалился в Домен Бесконечности и до смерти напугал Уильяма, я стал козлом отпущения, ведь мне перед ним отвечать! Ты хоть знаешь, что он перестал мне доверять, как раньше, потому что я не смог сказать ему, кому принадлежал этот чёртов глаз?!

Его движения становились всё более хаотичными; он сталкивался с парящими сигилами, которые на мгновение искажались, прежде чем снова стабилизироваться.

[Динь!! Уведомление администратора №0959: Талант «Любимец Вселенной» (Высший) получает доступ к Пулу Талантов Высшей Системы.

Динь!! Уведомление администратора №0960: Талант «Любимец Вселенной» (Высший) инициирует принудительную перезагрузку «Абсолютной Адаптации».

Динь!! Уведомление администратора №0961: Талант «Любимец Вселенной» (Высший) включил эффект «Беззаконное Пробуждение».

Динь!! Уведомление администратора №0962: Эффект таланта «Беззаконное Пробуждение» почувствовал масштабные нарушения в судьбе...

Динь!! Уведомление администратора №0963: Хозяин признан достойным.

Динь!! Уведомление администратора №0964: Поздравляем с получением таланта ранга F (подавлен) — «Оракул Пандемониума».]

— Что за хрень!!! — выплюнул Орион, глядя на талант, который только что получил Уильям. Его сияние на мгновение потускло.

Он схватился за воображаемые виски и в отчаянии вскрикнул:

— Да убей ты меня уже, паршивая баба! (┬┬﹏┬┬)

[Динь!! Уведомление администратора №0965: У таланта «Любимец Вселенной» (Высший) есть сообщение для администратора.]

[<{ Дорогой Орион, служи моему муженьку как следует. Пока!}>]

Орион уставился на последнее сообщение от Вселенной; будь у него рот, он бы точно сейчас харкал кровью.

После этого уведомления воцарилась тишина.

«И как мне это объяснить?!» — подумал Орион. Его астральная форма перестала метаться в истерике. Сияние выровнялось, хотя в нём всё ещё проскальзывали вспышки тревоги. Неохотно он вывел лишь часть уведомлений. Это решение было похоже на прогулку по лезвию бритвы.

Взгляд Ориона переместился на сигил вдали, который транслировал всё, что видел Уильям, и служил каналом для их общения. Этот символ светился ярче остальных.

Он видел, как Уильям изучает уведомление и требует ответов. Даже из этого абстрактного плана любопытство Уильяма ощущалось почти физически.

В панике Орион отключил звук сигила, чтобы спокойно всё обдумать.

К сожалению, единственная ложь, которую он смог придумать позже, заключалась в том, чтобы сказать Уильяму, что это обычное дело и он был занят ежемесячным обслуживанием Системы. Оправдание было слабым даже в его собственных глазах.

И Уильям, разумеется, воспринял это как полнейший бред.

Ориону оставалось лишь побеждённо вздохнуть под грузом вины. Он хотел сказать Уильяму, что за всё это в ответе его собственная жена, но не мог.

***

В то же самое время...

Империя Святого Солнца...

Огромная империя, которая днём купалась в божественном сиянии, теперь замерла под холодным, бдительным взором луны. Золотые шпили её величественных зданий тускло мерцали в серебристом свете.

Папа Уинстон вошёл в подземный ход, ведущий к погребам. В руках он сжимал посох, украшенный световыми камнями, а его золотые одежды были расшиты символами и эстетикой Церкви.

Его старая, но прямая фигура шла в одиночестве под покровом ночи, разбавленной лунным светом.

Набалдашник его посоха стучал по земле с каждым шагом. Звук отдавался гулким эхом, и каждый удар напоминал обратный отсчёт. Он подошёл к входу в узкий проход.

Стражник у входа поклонился и открыл массивные чёрные металлические ворота. Тяжёлая створка с громким стоном распахнулась.

Уинстон молча вошёл и направился к самой глубокой и жестокой тюрьме Империи Святого Солнца — Железной Адской Тюрьме, где содержались особо важные пленники. Стены здесь были закованы в тёмный металл, на котором зловеще пульсировали тусклые руны.

Через несколько минут Уинстон оказался в глубокой подземной камере. Пространство переходило в огромную пещеру, заполненную тьмой.

В центре находилась глубокая яма с лавой, источающая жар, невыносимый для смертных. Расплавленная поверхность яростно бурлила, отбрасывая оранжевые блики, которые плясали на стенах, словно беспокойные духи.

Уинстон подошёл к одной из камер справа от входа и остановился перед мифриловой решёткой. Металл слабо мерцал — несокрушимый и священный, созданный для того, чтобы сдерживать существ, чья сила далеко превосходила обычную.

Его взору предстала женщина; сапфирово-синие волосы и такие же глаза смотрели прямо на него. Даже в таком месте она сохраняла величие, не тронутое окружающим её упадком.

Уинстон усмехнулся.

— Наслаждаетесь своим пребыванием здесь, Императрица Анастасия Лунея Солярис? — спросил он с издевательской улыбкой. Его голос сочился сарказмом, хотя в глазах читалось нечто более острое.

Анастасия сидела в запачканном кровью белом одеянии. Тяжёлые цепи толщиной со змею обвивали её шею и руки, придавливая к земле.

Она слегка подняла голову, выходя из медитативной позы, и посмотрела на Уинстона.

В её взгляде застыли отблески лавы; она смотрела на него так, будто он должен был вот-вот умереть. В ней не было страха, только уверенность.

— О! Что это за новый огонь я вижу в ваших глазах? — прошипел Уинстон. — Неужели вы забыли, как я сокрушил вашего мужа на глазах у всего мира?! Ха-ха-ха, уверяю вас, он молил о пощаде как побитый пёс.

Его смех разнёсся по камере, искажённый сводами пещеры в нечто почти чудовищное.

Анастасия смотрела на Уинстона с прежней силой. Её лицо не дрогнуло, решимость осталась непоколебимой.

— Уинстон, оставь попытки залезть мне в голову. Я повторю тебе в тысячный раз: мольбы о пощаде — это не то, на что способны носители крови клана Солярис. На поле боя у наследников крови Солярис есть только два пути.

Её голос поначалу был ровным, но в глубине его разгоралось пламя.

Она заговорила громче, желая, чтобы Уинстон запомнил это навсегда:

— Они либо несут смерть своим врагам, либо принимают её с высоко поднятой головой.

Её слова прорезали воздух, словно клинки, будто она провозглашала незыблемый закон вселенной.

Анастасия не умолкала; её полный ярости голос гремел под сводами тюрьмы. Лава, казалось, откликнулась, забурлив сильнее, словно резонируя с её гневом.

— Я видела твою трусость в тот день, когда ты пытался скрыть своё поражение, убив новорождённого. Вот твоё истинное лицо, жалкая свинья с душой демона.

Каждое слово было пропитано ядом — гнев, копившийся годами, вырывался наружу без остатка.

Она выплеснула свою ярость и замолчала, сжимая в руках маленький браслет, спрятанный за длинными волосами. Эта вещица, столь хрупкая по сравнению со всем остальным, была единственным, за что она держалась — безмолвный якорь посреди тьмы.

В камере воцарилась напряжённая тишина.