Уильям допрашивает богиню — 2

— Почему на тебя не действует моё присутствие?

Уильям не стал отвечать на её вопрос сразу. Он выдержал короткую паузу, позволяя тишине повиснуть между ними, пока сам искал внутри себя подходящий ответ.

Честно говоря, чёткого объяснения у него не было. Единственной правдоподобной причиной, которая приходила на ум, было его уникальное телосложение.

Он также понимал: то, что кажется экстраординарным смертным Ариса, может не иметь такого уж большого значения в глазах богини.

Для Кситии подобная деталь могла оказаться пустяком или, что ещё хуже, раскрыть о нём больше, чем он планировал. Поэтому он тщательно подбирал слова, не собираясь сообщать ей, что обладает Божественным Телосложением.

После недолгого раздумья он медленно поднял голову и заговорил спокойным, размеренным тоном:

— У меня нет однозначного ответа, но я предполагаю, что всё дело в моём телосложении... оно довольно специфическое.

Как только он закончил, золотые весы, парящие между ним и Кситией, среагировали. Равновесие нарушилось, и чаша склонилась на сторону Уильяма. Это был явный знак того, что его ответ оказался ценнее, чем тот, что Ксития дала ему ранее.

Уильям наблюдал за движением весов без тени паники. Он уже понял суть этого обмена. Дисбаланс можно будет исправить позже, если задавать вопросы достаточной значимости. Главное, чтобы к концу их беседы весы вернулись в состояние равновесия.

Понимая, что это его шанс, он не стал медлить.

— Расскажи мне всё о проклятии, наложенном на мою мать и тётю Саманту.

Он намеренно сформулировал вопрос именно так. Существовала вероятность, что проклятие наложила не Ксития. Если бы он спросил: «Почему ты прокляла мою мать и тётю?», она могла бы просто всё отрицать, и вопрос был бы потрачен впустую. Уильям не знал, когда закончится этот обмен вопросами, поэтому решил сначала прояснить самое важное, оставив менее полезные сведения на потом.

Уильям также осознал, что это отличная возможность получить ответы, в которых Система ему либо отказывала, либо заявляла, что не располагает информацией.

Его взгляд оставался прикован к Кситии; внутри него росло тихое предвкушение.

Услышав вопрос, Ксития едва заметно улыбнулась. Он не стал для неё неожиданностью — напротив, она ждала, что он об этом спросит.

— Проклятие, наложенное на этих двух женщин, — начала она ровным и невозмутимым голосом, — это разновидность проклятия богохульства. Подобные чары не под силу обычным существам. Их могут накладывать только те, кто достиг уровня божества или выше. Не те ничтожные муравьи, что копошатся в этом мире, а сущности уровня богов.

Она сделала короткую паузу, давая ему осознать сказанное, и продолжила:

— Проклятие богохульства накладывается, когда последователь нарушает обещание, данное божеству. В таких случаях бог может покарать отступника... или же предпочтёт закрыть глаза на проступок.

Её лицо оставалось спокойным, пока она разъясняла суть проклятия.

— То конкретное проклятие, что поразило твою семью, возникло не в их поколении. Оно стало следствием нарушенного обещания божеству, данного несколько поколений назад одним из их предков. Божество, наложившее проклятие, изначально выбрало мать этих двух женщин в качестве сосуда, который должен был нести это бремя и выплачивать долг.

Брови Уильяма слегка сошлись на переносице, но он хранил молчание, позволяя ей договорить.

— Однако, — тон Кситии едва заметно изменился, — вмешательство извне изменило ход событий. Вмешалась третья сущность — та, чьё существование превосходит даже божество, наложившее эти чары. В результате проклятие богохульства было перенесено на эмбрион их матери.

— Из-за специфического расположения небесных светил в высших доменах эмбрион их матери разделился надвое, что привело к рождению близнецов. Следовательно, и само проклятие разделилось, привязавшись к обоим младенцам.

Лицо Уильяма напряглось, когда он осознал последствия, но прежде чем он успел что-то сказать, Ксития закончила с мимолётной улыбкой:

— Это проклятие не моё. Что же касается личностей вовлечённых сущностей... я не стану их называть, если только ты не хочешь лишиться слуха в тот самый миг, когда прозвучат их имена.

Как только её объяснение подошло к концу, весы снова пришли в движение. На этот раз сдвиг был значительным: чаша тяжело рухнула на сторону Кситии.

Уильям слегка поморщился. Сама ценность предоставленной ею информации намного перевешивала его предыдущий ответ. Это также подтвердило нечто тревожное: его семья оказалась впутана в игры сил, которые были далеко за пределами его нынешнего понимания.

То гнетущее чувство, что преследовало его с момента активации Оракула Пандемониума, никуда не исчезло. Напротив, оно стало ещё более явным. На мгновение в его голове промелькнула пугающая мысль.

Что, если это ощущение опасности напрямую связано с этим откровением? Что, если он уже привлёк внимание кого-то, кто ему совершенно не по зубам?

Впрочем, он тут же рассудил, что если бы такая сущность действительно намеревалась его уничтожить, он бы не стоял здесь, размышляя о вариантах.

Подавив тревогу, он сосредоточился на настоящем. Нужные ответы придут, если спрашивать осторожно.

Теперь была очередь Кситии.

Она некоторое время наблюдала за ним, прежде чем на её губах заиграла едва уловимая улыбка.

— Скажи мне, — в её голосе прозвучало скрытое любопытство, — что это за энергия, которой ты защитил свою мать и... свою женщину от моего давления?

От этого вопроса настроение Уильяма испортилось сразу по двум причинам. Во-первых, ему придётся пускаться в объяснения о существовании энергии вариантности, а во-вторых — откуда богиня узнала, что Тамася — его женщина? Почему здесь вообще нет никакого права на частную жизнь?

Откуда она знает?

Неужели в присутствии божества действительно невозможно ничего скрыть?

Отбросив раздражение, Уильям тщательно обдумал ответ. Он не мог позволить себе раскрыть слишком много. Определённые истины должны оставаться в тени, несмотря ни на что.

После короткого внутреннего совещания с Системой он наконец заговорил:

— Эта энергия происходит из мира, которого больше нет, — медленно произнёс он. — В нём правит Поток, и она обладает способностью делать заклинания на основе маны неэффективными. В этом мире она неизвестна и непонятна... и это всё, что я могу раскрыть.

Когда он замолчал, глаза Кситии слегка сузились.

Информация заинтриговала её, но не дала конкретного понимания. Упоминание «Потока» никак не соотносилось с её знаниями. Она не могла определить, идёт ли речь о божестве, концепции или о чём-то совершенно ином, чего она даже не могла вообразить.

Больше всего её внимание привлекла идея мертвого мира... и энергии, способной аннулировать ману.

Впервые она почувствовала тень сожаления, и улыбка сошла с её лица.

Она недооценила этого смертного.

Согласие на клятву именем Вселенной ограничило её возможности. В частности, третье условие не позволяло ей использовать силу или очарование, чтобы вытянуть из него подробности.

Её выражение лица едва заметно изменилось, выдав раздражение.

Тем временем весы снова качнулись. Хотя они всё ещё склонялись в её пользу, разрыв сократился.

Уильям сохранял спокойствие, наблюдая за изменениями. Не теряя времени, он перешёл к следующему вопросу.

— Как смертный может убить бога?