Глава 280.0

Империя Святого Солнца.

На территории императорского дворца Святого Солнца, на открытой крыше главного замка, стояла высокая фигура старика — Папы Уинстона — с деревянным магическим посохом в руках. Папа был облачен в бело-золотые жреческие одежды.

Рядом с ним стояли двое подчиненных. Они вместе с Папой всматривались в горизонт, словно с нетерпением чего-то ожидая.

— Мой лорд, вы уверены, что еретичка не станет сопротивляться? Может, нам стоит пойти и помочь Николасу? — спросил один из мужчин средних лет. Его одежды были величественны, а на боку висел меч, который он был готов обнажить в любой момент. Это был Теодор, один из трех кардиналов, подчинявшихся Уинстону.

Другой кардинал по имени Натан стоял с суровым видом и не вмешивался. Он был примерно того же возраста, что и Теодор, но его выправка и поза говорили о более высокой дисциплине и уровне культивации.

Тем временем Уинстон покачал головой.

— Нет нужды. Я уверен, что она сдастся без промедления, как только услышит о неминуемой смерти Анастасии, — проговорил Уинстон своим глубоким, скрипучим голосом, заставив Теодора замолкнуть.

В этот момент в небе над ними, описывая круги, закричал золотистокрылый орел. Уинстон поднял голову и посмотрел на зверя. Он достал немного корма из своего хранилища и поднял руку. Золотистокрылый орел тут же камнем бросился к нему.

Спуск был стремительным, но свита Уинстона даже не вздрогнула — они хорошо знали этого зверя.

Орел завис прямо над Уинстоном и снова закричал. Тот наклонился и высыпал корм на пол, и птица тут же принялась клевать его. Тем временем Папа отвязал письмо от когтей орла и развернул его. Прочитав послание, он внезапно разразился раскатистым смехом.

Двое мужчин позади него были в замешательстве, но не решились спросить о причине его радости.

— Ха-ха-ха! Наконец-то, спустя столько лет!

Он обернулся с восторженным выражением лица.

— Совет Астральных Хранителей одобрил смену названия.

Как только Уинстон произнес это, глаза обоих кардиналов радостно расширились.

— Поздравляю, мой лорд, — произнес Натан ровным тоном, слегка улыбнувшись.

Теодор же проявил куда больше эмоций:

— Наконец-то, мой лорд! После десятилетия дипломатической борьбы наши земли будут переименованы. Мы наконец-то назовем эту страну Сияющей Империей, как вы и желали, и отбросим имя, данное чужаками.

Уинстон кивнул с улыбкой и отпустил золотистокрылого орла.

— Совет принимает решения голосованием. Раньше из-за присутствия Андреа нам всегда не хватало одного голоса — её собственного. Теперь, когда она устранена, мы можем наконец начать затягивать петлю на шее Совета. И как только это произойдет, бразды правления всем этим континентом в конечном итоге окажутся в наших руках.

Теодор поклонился.

— Истинно так, мой лорд. Эти идиоты думали, что смогут использовать слово «солнце» в названии империи и тем самым сохранить историю и следы прошлого. Они не знают мощи нашего бога Люкса. Иначе эти смертные дрожали бы, едва услышав наше имя.

Уинстон молча посмотрел на Теодора, прежде чем ответить:

— Именно.

Затем он подошел к самому краю крыши.

— Объявим новое название во время шестнадцатой годовщины основания этой империи. День, когда я взошел на трон этой земли, пройдя по пути крови и жертв, станет днем, когда империя обретет новую личность.

Слова Уинстона звучали медленно, но властно.

— Хе-хе... И это также будет день, когда еретички по имени Тамася и Анастасия будут казнены на центральной площади перед всем Арисом.

Теодор и Натан опустились на одно колено.

— Да, мой лорд!

— Да здравствует Папа!

Оба кардинала произнесли это в унисон, удостоившись удовлетворенного кивка Папы. Когда атмосфера, наполнившаяся новой энергией, немного улеглась, Уинстон внезапно обернулся.

— Где мой сын в эти дни?

Теодор ответил:

— Мой лорд, сегодня святой присутствовал на еженедельных молитвах в центральной церкви. Однако...

Брови Уинстона поползли вверх.

— Однако?

Теодор на мгновение замялся, прежде чем продолжить:

— Кажется, ему приглянулась одна из недавно принятых монахинь. Он уединился с ней в частных покоях и приказал не беспокоить их ближайшие два дня, пока не начнется празднование Дня Основателя.

Услышав это, Уинстон нахмурился.

— Почему ты сначала колебался, сообщая мне об этом?

Теодор сглотнул.

— Мой лорд, родители девушки протестуют у ворот императорского дворца. Они жалуются, что их дочь не вернулась домой после закрытия церкви, а церковь молчит о её местонахождении. Они ждут, что мы поможем им найти дочь.

Уинстон посмотрел на Теодора косым взглядом и подошел к коленопреклоненной фигуре. Теодор на мгновение напрягся, но затем почувствовал, как рука Уинстона легла ему на плечо, а на лице Папы появилась легкая улыбка.

— Теодор, ты слишком много печешься о презренных крестьянах. Прикажи своим людям подбросить в их дом оскверненное священное писание под покровом ночи, а затем сожги всю семью заживо за богохульство. А когда мой сын закончит развлекаться с этой девчонкой, пришли её в мои покои. Я и сам ею наслажусь, прежде чем отправить её к семье в загробный мир.

Выражение лица Уинстона стало похотливым, он облизнул губы, отчего у Теодора по спине пробежал холодок.

— Мой лорд! — внезапно заговорил Натан, заставив Уинстона снова принять бесстрастный вид. Он и Теодор обернулись к Натану.

— Николас прибыл, — сказал Натан, и все трое посмотрели в небо.

В вышине показалась летящая карета с эмблемой церкви — такой пользовались только кардиналы. Её тянули два крылатых единорога, а правил ею архиепископ. Карета неслась быстро и из маленькой точки в небе за несколько минут превратилась в реальный объект, приземлившись прямо перед мужчинами.

Дверь кареты распахнулась, и кардинал Николас вышел с ухмылкой. Едва коснувшись земли, он вытащил из кареты две фигуры, скованные цепями. Тамасю и Элиона грубо вытолкнули наружу; Николас крепко сжал их цепи и потащил к Папе Уинстону.

Николас тут же опустился на одно колено перед Папой и произнес:

— Мой лорд, я привел грешников пред ваши очи.

— Ха-ха-ха! Хорошо! Очень хорошо! — воскликнул Уинстон, подходя к Тамасе, которая теперь смотрела на него с ненавистью.

Он концом своего посоха приподнял её лицо.

— Столько лет я охотился за тобой, и наконец-то ты в моих руках! Ха-ха-ха! — он разразился маниакальным смехом.

*Бах!*

С яростным видом он замахнулся и ударил Тамасю концом посоха. Она отлетела на несколько метров, застонав от боли.

Теодор, стоявший позади Уинстона, потрясенно прищурился. В тот миг, когда посох Уинстона должен был коснуться лица Тамаси, Теодор заметил нечто едва уловимое: прямо перед ударом она уперлась пальцем в землю и сама оттолкнулась назад, создавая видимость того, что её отбросило силой удара.

Он также увидел, как крошечное покраснение от удара на её лице мгновенно исчезло. Теодор взглянул на Уинстона и Натана. Ни один из них, похоже, ничего не заметил.

Но Теодор знал наверняка. Тамася полностью контролировала свою ману, даже будучи скованной этими цепями.

Что-то здесь явно не сходилось.