Глава 241.0

От улыбки, игравшей на лице Уинстона, когда он только подошёл к камере Анастасии, не осталось и следа. Прежнее притворство исчезло, сменившись чем-то гораздо более уродливым и откровенным.

Его лицо исказилось от раздражения. Желваки на челюстях заходили ходуном; пятнадцать лет он пытался сломить волю этой женщины и никак не мог понять, что даёт ей силы. Какую ещё надежду ему нужно было растоптать, чтобы увидеть в её глазах вкус поражения?

Напротив, если раньше её взгляд казался спокойным, то теперь в нём полыхал огонь, словно её дух внезапно воспрянул.

— Что ж, не хочешь верить — твоё право, но не забывай, что твоя жизнь в моих руках. Ты хоть понимаешь, почему я до сих пор тебя не убил? — спросил он со зловещей ухмылкой. Он вплотную подошёл к решётке и с силой ударил по ней ладонями, агрессивно глядя на Анастасию.

Металл застонал под его напором.

Анастасия посмотрела на него сурово, но совершенно невозмутимо. Её пронзительный взгляд не дрогнул.

— Откуда мне знать, что творится в голове у свиньи? — процедила она с презрением, в котором не было и тени того страха смерти, на который намекал Уинстон.

В её голосе звучало тихое пренебрежение. Она не даровала ему даже удовлетворения от своего гнева — только брезгливость.

Уинстон разозлился ещё сильнее. Его дыхание стало тяжёлым, грудь бурно вздымалась, словно он едва сдерживался.

— Пять тысяч лет назад жила одна зараза по имени Тамася, последняя наследница Племени Теней, которой удалось ускользнуть от Люкса. Но мой господин знал, что ты значишь для этой женщины, так что благодари его за приказ ждать и сохранять тебе жизнь.

Выражение лица Уинстона медленно сменилось торжествующим оскалом — он надеялся раздавить её рассудок.

— Сука, ты всего лишь приманка для добычи моего господина! — выкрикнул он.

Его голос яростным эхом разнёсся по камере, отражаясь от стен и смешиваясь с бурлящим рёвом лавы.

Анастасия смотрела на него с той же решимостью и огнём в глазах; она ничем не выдала, что знает о возвращении Тамаси.

Уинстон, не говоря больше ни слова, развернулся и зашагал по узкому проходу к соседней камере. Его длинный плащ волочился следом, шурша по полу.

Анастасия проводила его взглядом, в котором мелькнула тревога. Внезапно она услышала, как с противным скрипом открылась дверь соседней камеры.

Раздался лязг цепей. Анастасия зашевелилась и, несмотря на тяжесть собственных оков, поднялась на ноги. Её глаза расширились; она не понимала, что задумал Уинстон.

Дыхание перехватило, а в груди тугим узлом завязалось недоброе предчувствие.

После нескольких минут звяканья цепей послышались шаги Уинстона.

Он медленно возвращался к её камере.

В тусклом оранжевом сиянии она увидела фигуру позади него: Уинстон тащил за собой за цепь, обмотанную вокруг шеи, пожилого мужчину с сапфирово-синими волосами.

Тело мужчины безвольно волочилось, ноги шаркали по земле, оставляя за собой полосы в пыли.

Голос Анастасии сорвался.

— Отец!! — в панике закричала она. Это слово буквально вырвалось из её горла, полное неверия и страха, который она больше не могла подавлять.

— Стой!! Куда ты его тащишь!! — кричала она, видя, как Уинстон уволакивает измождённого старика.

Анастасия бросилась вперёд и вцепилась в мифриловые прутья решётки. Холодный металл впился в ладони, но она этого не чувствовала; всё её внимание было приковано к немощной фигуре отца.

Уинстон обернулся и посмотрел на неё с безумным видом. Наконец-то он почувствовал удовлетворение, увидев отчаяние на лице женщины, чей взгляд оставался непоколебимым долгие годы.

Его глаза неестественно блестели — он явно наслаждался чужими страданиями. Он натянул цепи и взглянул на почти бездыханного отца Анастасии.

— Я просто хочу посмотреть, на что готов пойти этот человек, чтобы сохранить жизнь своей дочери, — произнёс он, заставив Анастасию содрогнуться от ужаса.

Склонив голову и глядя на неё безумными глазами, Уинстон хмыкнул:

— Мне стало известно, что недавно наследница Племени Теней вернулась на Арис. Чтобы выманить её из крысиной норы, мне нужен он.

Его тихий, пугающий смех неестественно отдавался под сводами пещеры.

Услышав это, Анастасия задохнулась от ярости и бессилия. Упомянутое имя затронуло что-то глубоко внутри неё, разжигая бурю, которую она едва могла сдержать.

— Ты умрёшь самой мучительной смертью, я об этом позабочусь.

Её голос дрожал не от страха, а от ярости. Это был не первый раз, когда она видела, как Уинстон использует подобные приманки; она сама когда-то стала частью его схемы и знала, насколько гнусен его разум.

Уинстон лишь усмехнулся:

— Не волнуйся, Анастасия. Я позабочусь о том, чтобы головы твоя, твоей семьи и этого еретика-теневого отродья висели на городских воротах на всеобщее обозрение. Точно так же, как я поступил с твоим мужем.

Он говорил об этом небрежно, как о чём-то пустяковом, но каждое слово было пропитано ядом, призванным сломить её. Последняя фраза была ложью, но Уинстон повторял её годами, заставив Анастасию поверить, что её любимый действительно мёртв.

— Смерть... это... — внезапно пробормотал почти бессознательный отец Анастасии. Его голос был слабым, едва слышным, как гаснущий уголёк. Анастасия затихла, а Уинстон посмотрел на безжизненного старика в своих руках.

Даже в таком сломленном состоянии от него исходила странная сила.

— Что? — Уинстон нахмурился. Раздражение быстро сменило его недавнее веселье.

Хриплым, прерывистым голосом Патриарх клана Лунея произнёс:

— Смерть!! Я вижу её в твоих звёздах, — и посмотрел Уинстону прямо в глаза своим затуманенным взором.

Уинстон так взбесился, что ударил его кулаком прямо в лицо, окончательно лишив чувств. Звук удара был резким и тошнотворно окончательным.

Увидев, как ударили её отца, Анастасия закричала:

— Трус! Если у тебя есть яйца, сними с меня цепи, и я покажу тебе, как дорога жизнь!

Уинстон покинул пещеру, волоча за собой бессознательного отца Анастасии и игнорируя её проклятия. Его фигура медленно исчезла во тьме, оставив после себя удушающую тишину.

Каждому узнику Железной Адской Тюрьмы давали малые дозы разъедающих нейротоксинов, делая их тела вялыми и почти нефункционирующими. Но с Анастасией всё было иначе.

Уинстон сохранял ей жизнь по приказу Люкса, БОГА Света, чтобы использовать её как приманку для Тамаси.

Остальных членов клана он держал в живых лишь для того, чтобы казнить их на глазах у Анастасии. Уинстон хотел, чтобы перед смертью она увидела гибель всех своих родных.

Это была медленная, расчётливая жестокость, призванная окончательно раздавить её дух.

Когда Уинстон ушёл, Анастасия, глядя вслед уволакиваемому отцу, разрыдалась в оранжевых отсветах лавы. Свет плясал на её лице, освещая слёзы, которые катились по щекам неудержимым потоком.

Её тело дрожало, цепи тихо позвякивали, когда силы покинули её. Она осталась там, гадая, что готовит ей будущее, и ещё крепче сжала браслет в руках.

Её сестра, её отец и её сын — все были в опасности, а она не знала, что делать.