Глава 277.0

— У меня есть план, и мы будем ему следовать. Не тебе здесь решать, — отрезала Тамася, глядя на Элиона с непоколебимой решимостью. Её тон был твёрдым, в голосе не чувствовалось ни капли сомнения. По выражению её лица было ясно: она уже просчитала все возможные последствия.

Элион медленно покачал головой. Беспомощность в его глазах резко контрастировала с уверенностью Тамаси.

— Судьба не на нашей стороне!!!

— Судьбе придётся склониться, — не раздумывая, ответила Тамася. Её слова несли в себе спокойную власть человека, который уже не раз сражался с непреодолимыми обстоятельствами и выживал.

В этот момент двери особняка распахнулись, разрывая повисшее между ними напряжение.

— Уильям?

Прежде чем кто-то успел среагировать, Уильям уверенно шагнул внутрь. Как только его взгляд упал на Тамасю, все остальные мысли будто испарились. Он в мгновение ока пересек комнату и заключил её в объятия.

Тем временем Элион, застигнутый врасплох внезапным появлением гостя, с явным удивлением уставился на юношу. Его горло слегка сжалось, когда он начал внимательнее изучать Уильяма.

В его памяти шевельнулось смутное воспоминание.

Он всё ещё помнил тот день, когда случайно подслушал разговор Уильяма со своей дочерью, Анастасией, в тюрьме. Тогда он мог наблюдать лишь издалека, но даже в тот момент что-то в этом парне зацепило его.

Из-за яда в теле Элион долгое время был вынужден пребывать в полной неподвижности. Он намеренно сводил свои движения к минимуму, чтобы продлить жизнь и не дать отраве достичь жизненно важных органов. Лишь мастерство владения намерением копья позволяло ему всё ещё цепляться за жизнь.

Даже в заточении Элион осознавал всё, что происходило вокруг; он регулярно слышал и чувствовал окружающее. Он помнил силуэт молодого человека, проходившего мимо ворот его камеры. Помнил тот же оттенок синих волос и тот же контур, который теперь стоял перед ним во всей ясности.

Поток мыслей пронёсся в его голове.

Он вспомнил, как Анастасия плакала несколько дней подряд, осознав, что стояла перед собственным сыном и не узнала его.

Теперь, увидев Уильяма вблизи, Элион понял почему.

Сходство было неоспоримым, просто в темноте тюрьмы его было легко не заметить.

У Уильяма были такие же волосы, как у матери, а лицом он был почти точной копией своего отца. На мгновение Элиону показалось, что он снова видит молодого императора Солярис, только одетого в незнакомые одежды и обладающего иной аурой.

Однако глаза были совсем другими. Хотя они были синими, как и у самого Элиона, в них чувствовалась глубина, редко встречающаяся у столь молодых людей.

Тихая волна гордости поднялась в груди Элиона, когда он ощутил мощь, скрытую в теле Уильяма. Давление, которое тот излучал, намного превосходило всё, что должно быть возможным для его возраста.

Это был тот самый внук, о котором он когда-то мечтал — держать его на руках и растить самому.

На лице Элиона появилась слабая улыбка. На миг он представил, как наконец произносит слова, которые хранил в себе долгие годы.

Но внезапно момент стал неловким. Он заметил, как именно Уильям обнимает Тамасю.

Эти объятия были куда более интимными, чем можно было ожидать от ученика и мастера. Даже на это можно было бы закрыть глаза, учитывая обстоятельства.

Однако то, что произошло дальше, развеяло все сомнения. Уильям поднял руку, нежно обхватил ладонями щеки Тамаси и поцеловал её.

Воодушевление Элиона мгновенно испарилось. У него не нашлось слов. Его давно потерянный внук оказался куда более страстным, чем он мог себе представить.

Внезапно, словно почувствовав взгляд Элиона, Тамася опомнилась. Она быстро оттолкнула Уильяма, хотя и без особой силы. Её щеки вспыхнули от смущения, и впервые с момента прихода Уильяма она выглядела явно растерянной.

Она слегка откашлялась и повернулась к Элиону.

— Это лорд Элион, патриарх клана Лунея, — сказала Тамася, пытаясь вернуть самообладание.

Уильям повернулся и наконец удостоил Элиона полным вниманием. Его лицо было спокойным, но в глазах всё ещё читалось беспокойство, вызванное недавними событиями.

Он поприветствовал Элиона простым кивком, всё ещё глядя на него как на незнакомца.

— Помнишь мою подругу Анну, которая заточена в империи Святого Солнца? Это её отец, и он мне тоже как отец, — добавила Тамася с неловкой улыбкой. Как только Уильям услышал имя Анны, настороженность в его взгляде смягчилась.

— О, прошу прощения, что не поприветствовал вас раньше. Раз вы отец Тамаси, значит, и мне вы тоже как отец, — произнес Уильям. Без всяких колебаний он почтительно поклонился.

Искренности в этом жесте хватило, чтобы немного унять неловкость Элиона.

Элион едва заметно кивнул.

— Хороший парень. Я слышал о тебе много похвал и от Анны, и от Тамаси. Но то, что я только что увидел, было весьма неожиданным. Скажи мне, юноша, какие именно отношения связывают тебя с Тамасей?

Уильям не колебался ни секунды.

Одна его рука всё ещё крепко обнимала Тамасю за талию. За его спиной Тамася начала незаметно щипать его за руку, явно пытаясь предостеречь от какого-нибудь дерзкого заявления.

Щипки усилились. Уильям никак не отреагировал. Вместо этого он спокойно кивнул Элиону.

— Да. Я люблю Тамасю и намерен жениться на ней, как только стану совершеннолетним.

К этому моменту кожа на руке Уильяма уже слегка покраснела от силы щипков Тамаси, но он так и не ослабил хватку на её талии.

Тамася смогла лишь выдавить смущенную улыбку. Уильям же, напротив, казалось, получал от происходящего слишком большое удовольствие.

Элион, заметив перемену настроения, тихо выдохнул. Теплота между ними была слишком очевидной, чтобы её отрицать.

— Совершенно ясно, что она тоже тебя любит. Как только ты пришел, её слезы высохли, — сказал Элион, слегка кивнув.

Говоря это, он сознательно решил не раскрывать Уильяму правду о его происхождении. Элион был уверен: узнай парень правду сейчас, он без раздумий бросится в самое пекло, лишь бы спасти мать.

Он уже достаточно изучил характер Уильяма, чтобы понимать это.

Элион всё ещё не знал, как поступить с этой истиной, поэтому пока оставил её при себе.

Уильям тем временем уже заметил следы страха в глазах Тамаси.

Его тон мгновенно стал серьезным.

— Почему ты плакала?

Тамася инстинктивно отвела взгляд.

— Я не плакала. Просто запаниковала.

Теперь, когда буря эмоций утихла, она наконец могла признать, как сильно испугалась за Анну.

Она перевела дух и внимательно посмотрела на Уильяма.

— Элион — один из пленников, которых держали вместе с Анной. Папа выпустил его, чтобы заманить меня туда. Он ясно дал понять: если я не сдамся добровольно, Анну убьют в течение нескольких часов.

Пока она всё объясняла, лицо Уильяма мрачнело. Ирония ситуации не ускользнула от него.

Тот самый враг, которого он уже наметил своей целью, нашел способ угрожать человеку, которого любила Тамася.

— Уильям, я ни на йоту не доверяю Папе. Поэтому я решила сдаться, но вместо настоящих маноограничивающих цепей мы используем муляжи, которые выглядят точно так же. У меня осталось несколько из Тюрьмы Богов, где меня когда-то держали. Они почти один в один похожи на те, что использует церковь.

Тамася подробно изложила свой план. К её удивлению, Уильям не отверг его. Напротив, он выслушал всё в полном молчании.

Затем, неожиданно для всех, на его лице появилась слабая улыбка. Он протянул руку и нежно погладил её по голове — его прикосновение было мягким и успокаивающим.

— Это на самом деле блестящий план. Думаю, мне есть что добавить к этой затее.

Прежде чем Тамася успела ответить, Элион тут же вмешался:

— Ты не понимаешь!! А если это ловушка? Как только ты ступишь на территорию Уинстона, ты попадешь прямиком в его руки.

Элион искренне переживал; он прожил достаточно долго, чтобы знать, как опасна может быть самоуверенность.

Уильям повернулся к Элиону и спокойно встретил его взгляд.

— Не волнуйтесь. За последние несколько дней я проходил через эту ловушку не раз.

Это заявление было настолько неожиданным, что и Элион, и Тамася нахмурились.

Тамася тут же обхватила лицо Уильяма ладонями, заставляя его смотреть на неё.

— Что произошло? — строго спросила она.

Теплый взгляд Уильяма медленно стал холодным. Не отвечая сразу, он залез в свой инвентарь, достал сложенный пергамент и протянул его Тамасе.

Тамася пробежала глазами по строчкам, и через секунду лицо её побледнело.

Элион, встревоженный не меньше, шагнул вперед и выхватил пергамент у неё из рук. Пока он читал, на его лице залегла глубокая складка.

— Какое это имеет отношение к тому, что ты только что сказал?! — спросил он.

Уильям забрал пергамент обратно и на мгновение зажал его в руке.

Наконец он заговорил.

— Я был сиротой, которого вырастила добрая семья Кайзер. Старики приютили меня и заботились обо мне как о родном, втайне неся в себе горе от потери настоящего сына.

Его голос был ровным, но каждое слово весило целую тонну.

— Меня зовут Уильям Кайзер. Я младший брат майора Невина Кайзера, чье мертвое тело было публично унижено церковью на глазах у всей империи Святого Солнца.

В комнате воцарилась тишина.

Тяжесть его слов опустилась на них, словно каменная плита.

— Мои родители никогда не обременяли меня жаждой мести. На самом деле, до недавнего времени я даже не знал, что у меня был брат. Но в тот день, когда я узнал об этом, Уинстон и весь его род подписали себе смертный приговор.

Голос Уильяма оставался спокойным, но за этим спокойствием крылось нечто абсолютное — убежденность, которую невозможно было поколебать.

— Последние четыре дня я провел в империи Святого Солнца, готовясь начать свою месть.

— И я могу сказать вам вот что: первый шаг я уже сделал.

Дыхание Тамаси стало неровным. Что-то в том, как Уильям произнес эти слова, глубоко встревожило её.

— Что ты сделал? — тихо спросила она, и в её голосе начал зарождаться страх.

Уильям полностью повернулся к ней.

Затем, без всякого предупреждения, он поднял правую руку.

Вспыхнул свет, и в следующее мгновение в его руке материализовалась отрубленная голова.

— Я убил сына Уинстона, — окончательно заявил Уильям, пока свежая кровь капала на пол, эхом отдаваясь в тишине громче любых слов. — Я уничтожил его плоть и кровь, его семью, его гордость.