Воссоединение — 2

Анастасия нежно поглаживала Тамасю по спине, пока девушка продолжала безутешно рыдать, а её плечи дрожали под грузом нахлынувших чувств.

Сама Анастасия была полной противоположностью: она плакала, не издавая ни звука. Её плач был подавленным и безмолвным, и лишь влага в глазах выдавала её состояние.

— Всё хорошо, Тамася. По крайней мере, мы в итоге встретились, и после всего, что с нами случилось, одного этого мне уже достаточно, — прошептала Анастасия голосом, в котором сквозили теплота и смирение. Она уже приняла уготованную ей судьбу.

— Но теперь ты должна уйти. Тебе здесь не место. Я знаю того, кто поможет тебе сбежать, пока не стало слишком поздно.

Тамася медленно выпрямилась, вытерла слёзы дрожащими руками и решительно покачала головой, отвергая саму мысль о бегстве.

— Я пришла сюда не для того, чтобы спасаться, и я не собираюсь бежать отсюда как трусиха, — голос Тамаси теперь звучал твердо.

— Я здесь, чтобы уничтожить саму причину наших страданий. Я здесь, чтобы убить Уинстона своими руками, чтобы ничего подобного больше никогда не повторилось.

Выражение лица Анастасии мгновенно изменилось: тревога вытеснила хрупкое тепло, ненадолго вернувшееся в её черты.

— Тамася, ты не должна позволять гневу управлять твоими решениями в такой момент. Подобный выбор часто приводит к непоправимым последствиям, — осторожно произнесла Анастасия, стараясь скорее защитить, чем возразить.

— Тебе всё ещё нужно полностью восстановить свою культивацию и вернуть былую силу. До тех пор ты не готова противостоять кому-то вроде Уинстона. По крайней мере, тебе стоит дождаться подходящего момента.

Она сделала короткую паузу, её взгляд снова смягчился.

— Не позволяй моей смерти стать причиной, по которой ты выбросишь свою жизнь на ветер. Я никогда не обрету покой, зная, что мой конец стал причиной твоей гибели. Я верю, что однажды ты отомстишь, когда придет время, и я готова умереть с этой верой, если это поможет тебе выжить.

Тамася на мгновение замолчала, пристально глядя на Анастасию, словно взвешивая каждое её слово, а затем заговорила с пугающим спокойствием и тихой уверенностью.

— Вряд ли я смогу объяснить тебе всё до конца, Анна, потому что то, что я видела и пережила, не так-то просто выразить словами. Но тебе больше не нужно беспокоиться о моей культивации. Я уже сняла все печати.

Глаза Анастасии расширились от недоверия, и на мгновение шок пересилил все остальные чувства.

— О чём ты говоришь, Тамася? Ведь всего год назад в письме ты ясно писала, что твоя культивация заблокирована девятью божественными печатями. Такие печати невозможно разрушить так просто. Что же произошло за это время?

На лице Тамаси появилась слабая улыбка, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями перед ответом.

— Да, тогда это было правдой, и я искренне верила, что мне не удастся сломить их до конца жизни, — её голос стал тише. — Но всё изменилось благодаря ему. Человек, которого я встретила, не просто помог мне вернуть силу, он дал мне причину снова подняться, когда я уже окончательно опустила руки.

Она слегка опустила взгляд и продолжила:

— Благодаря ему я больше не заперта в своих страданиях. Он дал мне мужество вернуться сюда и встретиться лицом к лицу со всем, что когда-то сломило меня. Без него я была бы в полной растерянности. Он стал моей опорой, моей нитью, связывающей с жизнью, так, как я и представить не могла.

Выражение лица Анастасии снова изменилось, на этот раз оно засветилось искренней радостью и облегчением. Услышав надежду в словах Тамаси, она широко и сердечно улыбнулась.

— Как же я рада это слышать. После всего, через что ты прошла, ты заслужила того, кто будет стоять с тобой плечом к плечу, — тепло произнесла Анастасия, нежно взяв лицо Тамаси в ладони. Её прикосновение было полно любви и нежности.

— Признаться, я всегда думала, что моя Тэмми распугает любого, кто попытается к ней приблизиться, ещё до того, как он успеет признаться в чувствах. Так что мне ужасно любопытно, что это за мужчина, сумевший тебя изменить.

Тамася тихо и смущённо хихикнула, и на миг тяжелая атмосфера между ними рассеялась, обнажив тени их прежних «я».

— Он не такой, как все, кого я когда-либо встречала. Наверное, поэтому всё так и сложилось, — ответила Тамася с нежной улыбкой.

Анастасия слегка подтолкнула её, в её глазах заплясало игривое любопытство.

— Ты не можешь просто сказать это и замолчать. Я отказываюсь верить, что ты так легко его приняла только потому, что он помог снять печати. Тебе придётся рассказать мне всё, как только у нас будет время.

Тамася кивнула, хотя её лицо вскоре снова стало серьёзным.

— Я всё расскажу, но сначала тебя нужно освободить от этих цепей. Ничто другое не имеет значения, пока ты в оковах.

С этими словами она подняла руку, собирая ману в ладони. Как только её энергия коснулась мифриловых ограничителей на запястьях Анастасии, казалось бы, неразрушимые цепи задрожали, словно сопротивляясь силе, многократно превосходящей их предел, и внезапно полностью рассыпались.

Оковы развалились, не оказав ни малейшего сопротивления.

Анастасия в недоумении уставилась на свои руки: тяжесть, сковывавшая её годами, исчезла. Она медленно пошевелила пальцами, пытаясь осознать, что обретённая свобода — не сон.

Она сделала глубокий вдох, и её мана хлынула наружу с сокрушительной силой.

Энергия вернулась подобно бушующему приливу, который слишком долго сдерживали. Она сметала все ограничения, что подавляли её, и культивация начала стремительно расти, пока не стабилизировалась на уровне Малого Божества.

Тело мгновенно обрело былую жизненную силу: серость кожи исчезла, сменившись естественным сиянием. Сила вернулась в мышцы, и Анастасия слегка сжала кулаки, привыкая к колоссальной мощи, вновь текущей по её жилам.

В отличие от Тамаси, чья культивация была запечатана на тысячи лет, Анастасия находилась под подавлением всего пятнадцать лет, поэтому её восстановление прошло стремительно.

— Ого, ты достигла ранга Малого Божества! — воскликнула Тамася.

Анна кивнула:

— Рудра очень помог в своё время.

Когда тяжелые цепи исчезли, на пол под ними упало несколько мелких вещиц. Большинство из них были простыми и дешевыми безделушками, не представлявшими ценности ни для кого другого.

Тамася с легким любопытством взглянула на них, гадая, почему Анастасия решила сохранить эти вещи даже в таком месте. Внезапно её взгляд замер на одном предмете.

Среди разбросанных украшений лежал крошечный детский браслет.

Простой на вид, без изысканной отделки, но материал, из которого он был сделан, явно был высочайшего качества, что выделяло его на фоне остальных безделушек.

Тамася осторожно подняла его, и в тот же миг странная тяжесть наполнила её грудь, когда в памяти всплыли прошлые разговоры.

Андреа когда-то рассказывала ей, что Анастасия была беременна, когда империя погрузилась в хаос. Но никто так и не узнал, что на самом деле случилось с ребёнком. Со временем все сошлись на двух вариантах: либо ребёнок погиб в битве, либо был убит вскоре после рождения.

Тамася медленно провела пальцами по браслету, но, хотя вопрос уже вертелся на языке, она не решалась произнести его вслух. Возможно, это был выкидыш из-за пережитых потрясений.

Эта мысль пришла ей в голову, когда она посмотрела на окровавленное одеяние Анны, отчего сердце болезненно сжалось.

Анастасия заметила браслет в её руках, и её губы плотно сжались, а на лице промелькнуло колебание.

На мгновение она замолчала, не зная, стоит ли говорить или лучше промолчать. Она и сама не до конца понимала, почему медлит назвать имя Уильяма напрямую.

И всё же она решилась.

— Этот браслет принадлежит моему сыну. Рудра сделал его в день его рождения. Первое, что я сделала — надела его на запястье малыша, хотя тот, кто больше всех мечтал увидеть сына в этом браслете, не смог быть рядом в тот миг.

Голос её звучал ровно, но в нём скрывалась едва уловимая неуверенность. Тамася посмотрела на неё с болью в глазах.

— Потерять ребёнка — это невыносимо, Анна. Такая рана никогда не заживает до конца, — мягко произнесла она и после короткой паузы добавила: — Когда мы отомстим, мы позаботимся о том, чтобы Рудра и твой сын были погребены со всеми почестями, как того требуют традиции клана Солярис...

Прежде чем она успела закончить, глаза Анастасии тревожно расширились. Она резко подалась вперед и закрыла Тамасе рот ладонью.

— О чём ты говоришь, Тамася?! Мой сын жив!!! — выкрикнула она наконец. Её голос дрожал; она не могла позволить даже вслух произнести, что её ребёнок мёртв, когда он был так близко. Она больше не хотела накликать беду.

Тамася застыла как вкопанная.

В голове стало пусто, когда смысл слов дошёл до неё.

Если сын Анны не умер, то где же он был все эти годы?! Почему никто об этом не знал?! И самое главное — как она, Юэ и Андреа, его родные тёти, могли оставаться в полном неведении о чём-то столь важном?

Смятение, шок и недоверие захлестнули её мысли. Она изо всех сил пыталась осознать то, что только что услышала.