Новое начало – 1
«Скучала?» — спросил Уильям во второй раз, подходя ближе и сокращая расстояние между собой и Тамасьей. В его голосе звучал мягкий и привычный дразнящий тон, но под ним таилась едва уловимая нервозность, которую даже он не мог полностью подавить.
Тамася вышла из оцепенения и перевела дыхание; её глаза, до этого прикованные к Уильяму, опустились в пол; она не встречалась с ним взглядом.
Его внезапное появление застало её врасплох, оставив на мгновение беззащитной, чего с ней почти никогда не случалось.
Одна из её рук поднялась в сторону, и она убрала несколько прядей волос, упавших на глаза, за уши. Это маленькое, почти привычное действие выдавало бурю эмоций, которую она пыталась сдержать внутри себя.
Она решила больше не отвечать Уильяму.
Но сегодня Уильям был здесь не для того, чтобы смущаться. Он протянул руки и вручил ей букет красных гвоздик. На Земле эти цветы считались символом глубокой любви. Их тёмно-багровые лепестки казались почти живыми в свете, неся в себе интенсивность, соответствующую чувствам, которые он испытывал к ней.
«Это для тебя», — сказал он. Он больше не использовал в своих фразах обращение «мастер»; сегодня он был здесь, чтобы пересечь эту черту. Отсутствие этого единственного слова изменило весь тон его фраз.
Тамася взяла букет из его рук; затем она отвернулась, повернувшись к Уильяму спиной, пока она краснела, её сердце учащённо билось, наполненное смущением и неловкостью. Её пальцы слегка сжали стебли.
Её губы были плотно сжаты; она изо всех сил старалась не выдать своих эмоциональных колебаний на лице. Усилие было заметно в едва уловимом напряжении челюсти и неподвижности её позы.
Но когда она обернулась, её глаза засияли ярко и весело, хотя её неподвижное лицо не дрогнуло. Она была счастлива.
Она направилась к входу, держа большой букет. Цветы красиво контрастировали с её тёмным нарядом, делая момент почти сюрреалистичным.
«Заходи», — сказала она, прежде чем Уильям последовал за ней с улыбкой. Я заметил лёгкий красноватый румянец на её ушах и понял, что смог сделать её счастливой этими цветами и своим присутствием.
Я почувствовал облегчение. Благодаря этому я знал, что в глубине души Тамася не держит на меня зла. Это означало, что я мог сделать то, ради чего пришёл сюда.
Уильям также заметил смену наряда; Тамася обычно носила просторную чёрную робу или боевой костюм, который Уильям видел на ней в Тюрьме Богов.
Но сейчас он увидел смену платья, которое лишь подчёркивало её женственные черты и делало её неописуемо потрясающей, что, по его мнению, делало её на несколько порядков выше, чем он всегда представлял её в своём воображении.
Платье изящно облегало её фигуру, украшенное лёгкими серебряными акцентами, которые мерцали всякий раз, когда на них падал свет. Оно было опасно пленительным.
Он задался вопросом, откуда взялась идея сменить наряд.
Он ничуть не возражал против перемен; на самом деле, он поблагодарил ответственного человека, потому что Уильям был, безусловно, в несколько раз более взволнован, чтобы сделать предложение Тамасье в такой красивой одежде.
Его щёки покраснели, когда он увидел её обнажённую спину и тонкую талию сзади. Её фигура «песочные часы» была гораздо более выраженной, в отличие от её прежних свободных роб. Каждый шаг её элегантной походки просто сокрушал сердце Уильяма волнением и нервозностью.
«Перестань пялиться!» — раздался строгий голос Тамасьи, заставив Уильяма вздрогнуть и смутиться. Он задался вопросом, есть ли у Тамасьи глаза на затылке.
Тем временем Тамася хихикнула про себя; Тень читала каждое микровыражение на лице Уильяма, прежде чем рассказать об этом Тамасье.
«Кажется, он смущён, теперь, когда ты его поймала».
Тамасе было трудно сдержать смех, но она всё же держалась, сдерживая порыв выплеснуть его полностью. Тем временем Уильям теперь просто почесал затылок и отвёл взгляд в сторону, пытаясь восстановить остатки самообладания.
Теперь они шли по тёмному коридору, освещённому лишь солнечным светом, проникающим из далёкого окна, с серебряными акцентами и белыми кристаллами на её смоляно-чёрном платье, пока Тамася вела его в её комнаты.
«Прости, я просто размышлял о твоём новом платье», — сказал Уильям со вздохом.
«Почему?» С внезапным рывком Тамася обернулась со строгим выражением лица, застав Уильяма врасплох. «Ты думаешь, я не могу носить новые платья?» — спросила она повышенным тоном, что, по мнению Уильяма, лишь делало её милее.
«Нет! Я не это имел в виду; ты можешь носить столько платьев, сколько захочешь». Уильям слегка поднял руки и принял оборонительную позу, словно на него набросилась голодная львица.
«Так что! Я недостаточно хорошо выгляжу?..» Тамася прищурилась и немного подалась вперёд, положив руки на талию.
«Нет! Нет, абсолютно нет! Ты выглядишь...» Уильям собирался что-то сказать, когда вдруг сглотнул, в который раз осматривая Тамасю с головы до ног.
Он не знал, хватит ли слов, чтобы оценить её красоту.
«Я выгляжу... как?» Тамася не оставила этот вопрос без внимания. К этому моменту даже Уильям понял, что она над ним подшучивает.
Он чувствовал, что она проверяет его, действительно ли он подходит для такой, как она. Он не мог этого объяснить, но его инстинкты просто подсказывали ему всё, чего хотела Тамася.
*Удиви меня, застань врасплох и впечатли, если осмелишься*.
«Ты выглядишь...» — сказал Уильям, но сделал прерывистую паузу между словами, глядя на Тамасю, молча говоря ей, что он принял её вызов.
Он подошёл к ней ближе и остановился на расстоянии вдоха от неё; он посмотрел в глаза Тамасьи, которая доставала до его плеч; его голос стал прерывистым.
«Ты выглядишь... так прекрасно, что мои слова предали меня в тот момент, когда я попытался заговорить. Со всеми хрупкими кусочками жизни, оставшимися внутри меня, были украдены моими собственными глазами, которые были обречены влюбляться в тебя снова и снова, и всё ещё неспособны объяснить остальным, что они только что видели».
Он мягко выдохнул в знак капитуляции.
«Я чувствую, что если осмелюсь заключить твою грацию в слова, то буду наказан за это небесами... как будто что-то настолько захватывающее дух никогда не предназначалось для того, чтобы быть сведено к словам. Как я мог быть настолько высокомерным, чтобы попытаться?»
Его взгляд задержался на ней, он вздохнул и слегка покачал головой, словно был побеждён её красотой.
«Было бы проще... если бы ты была просто красива».
На его губах появилась слабая, беспомощная улыбка.
«Но ты должна была быть... тобой».
«Ты хоть представляешь, что ты сделала с моим сердцем, оно бьётся так, словно задыхается от чего-то, что можешь заполнить только ты...»
«Вот что ты сделала».
Воздух между ними замер, словно происходило что-то священное.
«И когда ты спросила меня, достаточно ли ты красива...»
Его голос понизился, когда его взгляд переместился с её глаз на её губы.
«...ты обвинила меня в преступлении».
«Преступлении того, что я не сократил это расстояние... не поцеловал тебя и не доказал, как сильно ты ошибаешься, когда сомневаешься в себе».
Уильям сказал с выражением, которое могло убить девушек от сердечного приступа; его глаза отказывались дрогнуть, глядя на неё.
[Поцелуй её!!!!] Система сказала, но была проигнорирована.
Тамася тем временем посмотрела на него, её глаза широко раскрылись, как и рот. Она скрывала свой румянец и эмоции, которые грозили прорвать плотину в её сердце.
Уильям своими словами смог сломать эти оковы, и её лицо теперь было таким же красным, как цветы в её руке.
Она выглядела потерянной в своём оцепенении, словно не могла смириться с реальностью того, что Уильям только что сказал то, что сказал. Уильям посмотрел на неё с довольным выражением. Наконец-то ему удалось вызвать то тепло, которое он пытался.
Он имел в виду всё, что сказал ранее, хотя он не позволит всему просто так утихнуть; он заставит Тамасю снова влюбиться. А этого нельзя достичь несколькими словами.
Затем он нарушил тишину между ними смешком: «Просто шучу, ты просто выглядела мило».
Выражение лица Тамасьи снова изменилось и стало раздражённым. «Ты мерзавец! Ты думаешь, можешь со мной шутить?!» Она тяжело дышала, чувствуя себя сюрреалистично, но теперь она злилась на Уильяма за то, что он заставил её проиграть безмолвную битву, которую она начала.
Она легонько ударила его, пока Уильям держал её за руки, между ними началась милая физическая и словесная перепалка, Уильям снова изменил её выражение лица, на этот раз пощекотав её шею.
Несколько смешков вырвались из её рта, как мелодия, которую она забыла, что может издавать.
Для Уильяма они означали облегчение на сердце.
Одну вещь теперь хихикающая фигура Тамасьи не осознавала среди этих щекоток и лёгких проклятий: Уильям медленно растворил леденящую неловкость между ними, и они вернулись к препирательствам, как и раньше.
Невидимая стена между ними рухнула.
Для Уильяма это было идеально; теперь он сможет снова заставить Тамасю влюбиться в него.
Даже если она уже любила его, он всё равно хотел, чтобы она снова влюбилась в него. Он не хотел, чтобы его любовь ассоциировалась с болезненными воспоминаниями о том, как он разбил ей сердце раньше.
На этот раз он хотел, чтобы смех заменил молчание, тепло заменило расстояние, а выбор заменил сожаление.
Это была его попытка начать всё заново, с чистого листа.