Воссоединение — 3

— О чём ты, Анна? Где сейчас твой сын? — спросила Тамася, и в её голосе прозвучала тревога.

Прежде чем Анастасия успела ответить, по каменному коридору снаружи разнёсся звук приближающихся шагов. Обе женщины инстинктивно повернулись к выходу. Тусклый свет лавы отбрасывал длинную тень, которая медленно обретала форму.

Через мгновение в дверном проёме показался силуэт Уильяма. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне мерцающего сияния. Сделав шаг вперёд, он сразу нашёл взглядом Тамасю.

— Тамася, — позвал он спокойным, но твёрдым голосом.

— А, да... — отозвалась Тамася, выходя из оцепенения. Мысли всё ещё путались после слов Анастасии, но она заставила себя переключить внимание на Уильяма.

Уильям посмотрел на неё с едва заметной улыбкой. Часть его хотела подойти и обнять её после всего, что она пережила, но он сдержался. Он понимал, что этот момент всё ещё принадлежит двум женщинам, нашедшим друг друга, и его присутствие не должно нарушать их связь.

— Я освободил всех в остальных подземельях. Насколько я вижу, их состояние критическое. Похоже, они сильно отравлены, как и лорд Элион. К сожалению, у меня сейчас нет достаточно мощного противоядия от таких токсинов, — сообщил Уильям.

Он продолжил без колебаний:

— Я планирую выжечь яд своим особым пламенем. Но этот метод рискован и может нанести случайный вред, если действовать неосторожно. Поэтому я пришёл спросить, нет ли у тебя сильных антидотов против нейротоксинов, чтобы снизить опасность. И ещё я хотел получить разрешение сестры Анастасии, прежде чем приступлю.

Уильям знал, что все здесь принадлежат к клану Луны, и в отсутствие Элиона он мог просить только Анастасию.

Тамася внимательно выслушала его и кивнула. Несмотря на бурю эмоций в душе, она понимала серьёзность ситуации. Покопавшись в своём хранилище, она достала несколько флаконов с противоядием и протянула их Уильяму.

— Попробуй эти. Они могут помочь. Даже если их сил не хватит, они хотя бы снизят риск необратимых повреждений, — сказала она, и её голос окреп, когда она сосредоточилась на конкретном деле.

Уильям кивнул, принимая зелья, и перевёл взгляд на Анастасию. Та всё ещё стояла с потерянным видом, и по её лицу было ясно, какая борьба идёт у неё внутри.

— Мисс Анна, вы позволите мне использовать огонь, чтобы очистить их тела от яда? Или вы предпочли бы другой способ? — уважительно спросил Уильям.

Анастасия долго смотрела на него, но не могла проронить ни слова. Её разум метался между правдой, которую она ещё не открыла, и последствиями, что неизбежно последуют за ней.

— Делай то, что считаешь нужным, — наконец выговорила она глухим голосом, словно её мысли были где-то далеко.

Тамася сразу заметила перемену в её тоне, но не могла понять причину, так как сама всё ещё пыталась переварить услышанное ранее.

Уильям просто кивнул, не задавая лишних вопросов. Но когда он уже собрался уходить, его взгляд случайно упал на маленькую вещицу в руке Тамаси.

Браслет. Он тускло поблёскивал в свете лавы, выделяясь в темноте пещеры.

Выражение лица Уильяма изменилось. Он узнал этот браслет.

На самом деле он искал его в последнее время. Несколько месяцев назад Система посоветовала ему глубже изучить своё происхождение. Причиной стали необъяснимые вспышки иррационального гнева — эпизоды, которые совершенно не вязались с его обычным состоянием. И хотя после инцидента с Гримлоком они стали случаться реже, неприятный осадок остался.

Ему слышался странный голос, призывающий его сломать что-то неведомое.

Из-за этого он начал искать всё, что было связано с его прошлым, и этот браслет был одной из немногих вещей, которые он пытался найти.

Увидев его здесь, он невольно произнёс:

— О, а я как раз его искал. Рад, что он у тебя, а то я бы его совсем потерял, — небрежно бросил Уильям, глядя на Тамасю и ожидая простого ответа.

Вместо этого он наткнулся на её тяжёлый, суровый взгляд.

Сначала он не придал этому значения, решив, что она сейчас начнёт отчитывать его за обычную невнимательность.

— Интересно, как он оказался у тебя? Я точно помню, что потерял его пару месяцев назад, — добавил он, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы забрать вещь.

Тамася не отдала браслет.

Её пальцы сжались чуть крепче.

— Думаю, ты ошибаешься. Это не твой браслет. Он принадлежит Анне, — твёрдо отрезала она. Серьёзность в её голосе заставила Уильяма замереть.

Уильям в ответ нахмурился.

— Тамася, я уверен, что это мой браслет. Не думаю, что я мог перепутать такую вещь с чем-то другим. Я помню, как потерял его совсем недавно, — ответил он. Тон оставался спокойным, но в нём уже сквозило замешательство.

Тамася покачала головой.

— Уильям, такими вещами не шутят. Этот браслет — память о её сыне. Нельзя просто так заявлять на него права, — произнесла она сдавленным голосом, призывая его к сдержанности.

— Это... — начал было Уильям, но слова застряли в горле.

Что-то изменилось.

Его Всевидящие Глаза активировались сами собой, без его приказа. И в этот миг он увидел.

Тамася не лгала. Ни на йоту.

А значит, этот браслет действительно принадлежал сыну Анастасии.

«Что... как это возможно?» — в смятении спросил он сам себя, чувствуя, как его захлёстывает волна непонимания.

Он инстинктивно повернулся к Анастасии.

Он увидел, как она сидит, и слёзы беззвучно катятся по её щекам. Она из последних сил пыталась сдержать эмоции, которые копились в ней слишком долго.

Её губы были плотно сжаты, всё её тело дрожало под тяжестью того, что она больше не могла скрывать.

Сердце Уильяма замедлилось.

Холод зародился где-то в затылке и пополз вниз по позвоночнику, обдавая всё тело ледяной дрожью.

Ноги стали ватными. Он пошатнулся и отступил назад, пока не ударился спиной о стену камеры.

Звуки вокруг начали гаснуть. Голос Тамаси стал далёким, неразличимым.

Всё остальное исчезло.

Остался лишь образ матери, стоящей перед ним и безмолвно плачущей, не сводя с него глаз. Ноги окончательно отказали, и он сполз по стене, пока не оказался на холодном каменном полу.

Он сцепил пальцы и прижал их к губам, не в силах отвести от неё взгляд.

На её синие волосы.

На её синие глаза.

На то, как она смотрела на него.

— Сист... — едва слышно прошептал он.

[Да.]

*Тишина*

Уильям не заплакал. Он проживал первую стадию горя.

«Отрицание».

Уильям посмотрел на свои руки, затем снова поднял их, словно пытаясь подтвердить что-то, что его разум отказывался принимать. Он начал щипать себя за кожу, всё сильнее и сильнее, будто боль могла пробудить его от того, что он считал иллюзией.

Но боль была настоящей.

Реальность не менялась. Он перепробовал всё. Снова и снова активировал Всевидящие Глаза.

— Что ты делаешь? — в голосе Тамаси, смотревшей на него, прозвучала тревога. Человек перед ней больше не был похож на себя — он казался пустой оболочкой с остекленевшим взглядом.

— Тамася... — позвала Анастасия. Её голос был пропитан бездонной скорбью.

Тамася повернула голову.

Лицо Анастасии было залито слезами, и, несмотря на все усилия сохранить самообладание, рыдания наконец прорвались наружу.

Она с трудом пыталась выровнять голос.

— Браслет... — прошептала она сквозь слёзы. — Он его.

А затем, дрожащими губами, из самой глубины сердца, которое больше не могло молчать, она произнесла правду, которую хранила в себе:

— Он — моё солнце.