Гомоку

Чжуан-Чжуан услышал её смех и в неверии поднял голову.

— Мама? — помедлив мгновение, позвал Чжуан-Чжуан.

— Да?

— Прости меня…

Сяого поджала губы, сдерживая улыбку. Она притворно спокойно покачала головой.

— Ничего страшного.

Сегодня был хороший день. Чжуан-Чжуан научился злиться…

Услышав это, Чжуан-Чжуан виновато опустил голову и вытер сопли. И уже собрался заговорить, как у него из носа снова потекло.

Сяого схватила платок, лежавший рядом, и хорошенько высморкала его.

— Поговорим после еды. Давай сначала поедим.

Чжуан-Чжуан кивнул и молча опустил голову, принимаясь за кашу.

Сяого отложила платок и взяла миску в руки, пряча улыбку.

«Какой милый. Даже когда злится — такой милый».

За столом никто не говорил. Сяого молчала, потому что боялась снова рассмеяться и задеть гордость Чжуан-Чжуана. Чжуан-Чжуан молчал, потому что ему было стыдно.

После еды Чжуан-Чжуан быстро вымыл посуду и удалился в свою комнату.

Сяого медленно последовала за ним, недоумевая. Она не понимала, почему Чжуан-Чжуан так спешит.

Едва она переступила порог комнаты, как увидела Чжуан-Чжуана, сидящего на кровати с озабоченным выражением лица.

Ей и так было трудно сдерживать смех, а теперь он снова нахлынул. Сяого быстро выскочила из комнаты.

Чжуан-Чжуан приготовил целую кучу извинений. Увидев Сяого, он собрался что-то сказать, но увидел, как она быстро выходит. Если бы он не был так уверен в своём зрении, то подумал бы, что у него галлюцинации.

Через некоторое время Сяого спокойно вошла.

Чжуан-Чжуан сначала был очень серьёзен, но когда увидел улыбку на её лице, сам с трудом сдержал смех.

Мать и сын невольно встретились взглядами и расхохотались.

Маленький эпизод быстро прошёл. Успокоившись, они сели друг напротив друга.

— Мама, прости, я не должен был так злиться.

Чжуан-Чжуан первым опустил голову и признал свою ошибку. Он был очень недоволен собой. Зачем он разозлился да ещё и палочками швырнул?

— Ничего страшного. Я прощаю тебя, но больше так не делай. Я не сторонница того, чтобы вещи ломать. Можно выплескивать гнев и другими способами.

В конце концов, Чжуан-Чжуану было всего четыре года. Многие дети в этом возрасте закатывают истерики. Однако, насколько она помнила, Чжуан-Чжуан никогда раньше не истерил. Даже когда был младше, он был послушным и редко капризничал.

Поэтому Сяого даже немного облегчённо вздохнула, увидев, что Чжуан-Чжуан выпускает эмоции. Подавлять эмоции долгое время вредно для здоровья. Это касается и взрослых, и детей. Как она уже сказала, выплёскивать разочарование — это нормально, но если перегибать палку, нужно что-то с этим делать. Со временем такое поведение может перерасти в дурную привычку — в гневе всё швырять.

Однако она не стала долго зацикливаться на этом. Она верила, что Чжуан-Чжуан знает, что делать. Хоть он и мал, он очень рассудителен.

При этой мысли Сяого растрогалась до слёз и поцеловала его в лоб. Кто же не полюбит такое драгоценное сокровище? Она была без ума от своего малыша.

Чжуан-Чжуан покраснел с головы до ног. Он и так был светлокожим, так что румянец был очень заметен. Он выглядел как белая паровая булочка, которую вот-вот сварят.

— Мама, я больше никогда не буду бросать вещи. Теперь я понял свою ошибку. В следующий раз я найду подходящий способ выпустить гнев. Прости меня, пожалуйста, ладно?

— Хорошо! Мама прощает тебя на этот раз!

Услышав это, Чжуан-Чжуан обрадовался. Хмурое выражение с его лица исчезло, и он снова радостно улыбнулся.

Сяого не стала сразу спрашивать его об учителе. Вместо этого она играла с ним целый день. Обойдя всю деревню и выкинув из головы все тревоги, они дождались ночи.

После ужина они в нижнем белье сидели на кровати друг напротив друга. Перед ними стояла доска для игры. Сяого играла белыми камнями, Чжуан-Чжуан — чёрными.

Глядя на серьёзные выражения их лиц, можно было подумать, что они играют в захватывающую и серьёзную игру. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — они играли не в го, а в гомоку.

Для Сяого го была слишком сложной по сравнению с гомоку.

Это Чжуан-Чжуан вычитал в книгах про го и заинтересовался этой игрой. И упросил её купить доску. К несчастью, сегодня вечером Сяого играла впервые. Чжуан-Чжуан самостоятельно изучал книги о го и постепенно разобрался в его основах. Но, к сожалению, у него не было учителя, да и поиграть было не с кем. Поэтому Чжуан-Чжуану часто приходилось играть одному.

Сяого тоже мало чем могла помочь. Если речь шла о посадке овощей или готовке, она могла кое-что ему объяснить. Но если о чём-то другом — ей нечем было поделиться.

Особенно это касалось настольных игр. Кроме гомоку, она ничего не знала ни о го, ни о китайских шахматах, ни даже о шашках.

Сяого была рада видеть, что у Чжуан-Чжуана такой широкий круг интересов. Особенно то, что ему нравились в основном интеллектуальные занятия. Она полностью его поддерживала.

Пока Чжуан-Чжуан не возьмётся за боевые искусства, как его отец, она поддержит его в любой области, которая его заинтересует.

Пока Сяого отвлеклась, Чжуан-Чжуан успешно выстроил свои камни в ряд.

— Ха-ха, мама, ты снова проиграла!

Так и есть, она снова проиграла!

Поначалу Чжуан-Чжуан не умел играть в гомоку, так что Сяого учила его по ходу игры. Она не ожидала, что он так быстро освоится. Кроме первой партии, которую она выиграла, во всех последующих она потерпела сокрушительное поражение.

— А?!

Сяого беспомощно прикрыла лицо. Ей было слишком стыдно смотреть на Чжуан-Чжуана. Если бы она знала, что так выйдет, не стала бы хвастаться, что лучше всех играет в гомоку!

Если бы она не преувеличила свои способности, то не опозорилась бы так сильно.

— Чжуан-Чжуан, можно тебя попросить? — Сяого улыбнулась и попыталась договориться.

— Нет, ты сама говорила: ко всему нужно относиться серьёзно.

Чжуан-Чжуан без раздумий покачал головой и продолжил:

— Быстрее высовывай лоб.

Глядя на этого бессердечного ребёнка перед собой, Сяого хотелось вернуться в первый раунд и хорошенько щёлкнуть его по голове.

Что бы она сейчас ни думала, факт оставался фактом — она проиграла. Сяого испустила долгий вздох и смирилась с судьбой. Она подалась вперёд и крепко зажмурилась. Все черты её лица сжались в ожидании.

Чжуан-Чжуан посмотрел на её красный лоб и на мгновение заколебался. В конце концов он лишь легонько щёлкнул её. Хотя это называлось «щелчок», на самом деле это было просто лёгкое прикосновение.

У Сяого ёкнуло сердце, она растрогалась до глубины души и открыла глаза. Она была не права. Чжуан-Чжуан вовсе не был бессердечным. Он был настоящим милашкой.

Чжуан-Чжуан улыбнулся Сяого. В конце концов, она была его мамой. Он должен был уступать ей, когда это возможно. Нехорошо, если она начнёт плакать.

Поэтому в следующих нескольких партиях Чжуан-Чжуан продолжал выигрывать. Но Сяого проигрывала не каждый раз.

После каждых двух партий Чжуан-Чжуан нарочно проигрывал одну. Сяого, конечно, это замечала, но не говорила вслух. Она не была настолько прямолинейной. Чжуан-Чжуан уже уступал ей — специально или нет, неважно. Ей не нужно было говорить очевидное, она просто подыгрывала.

К тому же она не считала зазорным проигрывать сыну. Постыднее было её собственное хвастовство.

Когда игра в гомоку закончилась, лоб Сяого покраснел. Чжуан-Чжуан был не лучше.

Сяого не давала ему поблажки только потому, что он был ребёнком. Если бы он не сжалился и не дал ей выиграть несколько партий, у неё бы не было шанса даже прикоснуться к его лбу.

К середине игры они начали щёлкать друг друга по лбу со всё возрастающей силой. В итоге их лбы покраснели, как задницы у обезьян.

Чжуан-Чжуан пошёл убирать доску, а Сяого стала застилать кровать.

Лёгши на кровать, Чжуан-Чжуан обнял Сяого за шею и положил голову рядом с её лицом.

— Мама, насчёт учёбы у наставника…

Сяого удивилась, что Чжуан-Чжуан заговорил об этом первым. Она собиралась обсудить этот вопрос завтра.

— Чжуан-Чжуан, можешь сказать мне, почему ты не хочешь учиться у наставника?

Говоря это, Сяого погладила его по спине.

Чжуан-Чжуан постепенно расслабился от её прикосновений и рассказал причину своего сопротивления.