Останься

Шао Чжань не проронил ни слова. Он лишь поправил пару палочек для еды перед Цзян Даньхэ и жестом пригласил его садиться и есть.

Цзян Даньхэ действительно проголодался. Он потёр урчащий живот и подошёл к столу.

За весь день он пил только воду да чай. Ни кусочка твёрдой пищи во рту не было. Давно он не пропускал приёмы пищи. После воссоединения с Сяого он свято следовал её наставлениям и не пропустил ни одного.

— Хех, — Шао Чжань посмотрел на то, как тот ест, и не удержался от смешка.

Цзян Даньхэ сверкнул на него глазами, и тот замолчал.

Снова он заговорил, только когда Цзян Даньхэ опустил палочки.

— Как прошёл день?

— Думаю, ты и сам догадываешься.

Цзян Даньхэ вытер рот платком, затем сложил его и отложил в сторону. Он взглянул на этого притворщика, взял стакан воды и отпил.

— Ты пришёл позлорадствовать?

— Разумеется нет. 

— Как бы не так.

Шао Чжань ответил быстро, но улыбка на его лице делала слова неубедительными.

— Хм.

Цзян Даньхэ поставил стакан и фыркнул.

— До чего же скучно. Разве тебе сегодня не нужно разбирать доклады?

У него нашлось время прийти сюда и злорадствовать.

— Я очень занят. Просто беспокоюсь о чьей-то руке.

С этими словами он достал мазь и бросил Цзян Даньхэ.

— Возьми, отдохни как следует. В конце концов, мне ещё на эту руку полагаться, чтобы защищать страну.

Цзян Даньхэ ничуть не принял его слова всерьёз.

Видя, что он молчит, Шао Чжань на мгновение задумался и снова заговорил:

— Тебе следует пока остаться в столице.

Он уже много раз говорил об этом Цзян Даньхэ, но тот каждый раз притворялся непонимающим. Из-за этого невозможно было продолжать разговор. Сегодня он решил перейти к делу. Он просто не хотел, чтобы Цзян Даньхэ уезжал.

— Кажется, мы это уже обсуждали.

— Это ты объявил в одностороннем порядке. Я не соглашался.

Шао Чжань махнул рукой, отрицая слова Цзян Даньхэ. В любом случае, он был не совсем неправ. Он никогда не обещал тому, что он может уехать.

Цзян Даньхэ разозлился до того, что чуть не рассмеялся. Значит, теперь он решил играть в слова? Он скрестил руки на груди и посмотрел на Шао Чжаня.

— Бесполезно что-либо говорить.

— Думаешь, ты сможешь вернуться?

— Что ты имеешь в виду?

Шао Чжань перестал улыбаться.

— Успокойся. Я не имею в виду ничего дурного.

Мышцы Цзян Даньхэ напряглись, он нахмурился. Глядя на самоуверенный вид собеседника, сердце его забилось тревожно.

— Мы оба знаем, что тебя не прельщают ни деньги, ни положение. Но сможешь ли ты отказаться от своего меча и армии?

Цзян Даньхэ замолчал. Это был вопрос, которого он тоже избегал. В какой-то момент снять доспехи и вернуться к полям стало его навязчивой идеей. Но, отбросив наваждение, он никогда не думал о том, что будет дальше.

Последние несколько лет были ни длинными, ни короткими. Во время интенсивных тренировок, которые он проводил каждый день, его тело и разум привыкли к такому образу жизни. Как же он мог оставить солдат, которых лично отобрал и обучил сражаться на поле боя?

Хотя он и ненавидел убийства, привычка — страшная сила…

Видя, что он задел за живое, Шао Чжань приблизился к нему и тихо сказал:

— У твоей жены сейчас всё хорошо, сыну подошёл возраст для учёбы. Нет смысла тебе возвращаться, так что…

Тут Шао Чжань положил руку на плечо Цзян Даньхэ и заговорил вкрадчивым голосом:

— Останься. Ты не можешь со всем этим расстаться.

Цзян Даньхэ промолчал, только взглянул на него.

Шао Чжань ушёл после этих слов. Он знал, что Цзян Даньхэ не ответит ему сразу. В конце концов, он просто изложил факты и напомнил о том, что тот намеренно избегал.

Евнух Су появился мгновенно, как только увидел Шао Чжаня. Только что они все прятались по его приказу, чтобы генерал их не заметил. Они осмелились показаться, только когда император вышел.

— Ваше величество, мы возвращаемся во дворец?

— Возвращаемся.

Шао Чжань сел в карету. По мановению руки евнуха Су карета бесшумно тронулась.

Евнух Су всегда следовал своему принципу — не совать нос в дела двора. Но сейчас он поколебался. Он был свидетелем того, как император снова и снова пытался завлечь генерала.

Один хотел уйти, другой — оставить. У одного была сильная воля, у другого — упорство.

Это изначально было противоречием. Интересно, кто уступит первым.

Подумав об этом, евнух Су не смог удержаться от тихого вздоха. Как назло, его услышал тот, кто сидел в карете.

— О чём вздыхаешь?

Евнух Су перепугался до холодного пота. Он задрожал на ветру.

— Ваше величество, ничего…

«… Хм».

Через некоторое время раздался холодный фыркающий звук. У евнуха Су подкосились ноги, он чуть не рухнул на колени.

К счастью, ничего больше не случилось, и они благополучно вернулись во дворец.

Помогая императору лечь спать, евнух Су наконец нашёл время размять затекшие икры. Весь день он то стоял, то прятался.

«Бедные мои ноженьки».

***

На следующее утро Цзян Даньхэ поднялся с кровати, умылся, переоделся в чистую одежду. Даже не позавтракав, он отправился провожать учителя Куня.

Как только он прибыл в резиденцию, то заметил, что у входа стояли всего две кареты. Одна из них была с верхом — очевидно, для перевозки людей. Другая карета была только с платформой, и на ней стояло несколько деревянных ящиков.

Цзян Даньхэ слегка удивился. Разве он не переносил вчера много ящиков? Почему сегодня их осталось так мало?

— Ладно, ладно. Хватит нас провожать. Заезжайте, как будет время.

Пока он недоумевал, у дверей послышался голос учителя Куня, а затем — шум голосов.

Цзян Даньхэ быстро подошёл к дверям. Как только он появился, семья учителя Куня вышла на улицу.

— И генерал здесь.

Учитель Кун сразу увидел Цзян Даньхэ и поприветствовал его. Однако госпожа Кун горячо остановила его и принялась расспрашивать о самочувствии. Она была так сердечна, что он почти не знал, как себя вести.

После того как учитель Кун увёл свою жену, Цзян Даньхэ воспользовался случаем и поприветствовал Кун Ни и его семью.

Обменявшись приветствиями, он увидел, что пожилая чета уже подошла к карете.

— Отец, мать, берегите себя. Мы будем навещать вас каждый месяц.

Кун Ни было уже за сорок, но даже сейчас, глядя на уезжающих родителей, его глаза покраснели.

Когда у Куна Ни покраснели глаза, его жена и двое детей рядом тоже залились слезами, полными нежелания расставаться.

— Чего вы плачете! — Учитель Кун крепко хлопнул сына по плечу. Затем посмотрел на всех и сказал: — Мы с твоей матерью уезжаем на покой. Мы большую часть жизни положили на работу, пора и отдохнуть.

С этими словами он достал сложенный лист бумаги и сказал Цзян Даньхэ:

— Генерал, внутри мой адрес. А ещё я кое-что написал для вашей жены и сына. Передайте им, пожалуйста.

Учитель Кун не стал больше ничего говорить. Между ними должно быть взаимопонимание.

Приняв это, Цзян Даньхэ благодарно кивнул ему:

— Спасибо!

Учитель Кун взял жену за руку и серьёзно посмотрел на свою семью. Наконец он дважды похлопал Куна Ни по плечу.

— Я доверяю тебе эту семью.

Госпожа Кун тоже с неохотой смотрела на младшее поколение. Она погладила двух внуков по головам, коснулась зрелого лица сына, и на её лице появилась искренняя улыбка.

Наконец она подошла к невестке и многозначительно похлопала её по плечу. Она думала о том же, о чём и учитель Кун.

— Я доверяю тебе эту семью.

С тяжёлым сердцем попрощавшись, старики уже собрались помогать друг другу забраться в карету, как вдруг раздался голос:

— Прошу, подождите!