Моральный дискомфорт

— Ладно, ладно.

Видя, что госпожа Ян действительно торопится, Сяого ускорила шаг.

С тех пор как Ли Чжаоди обругала Сяого, госпожа Ян была с ней в ссоре. Всякий раз, когда с Ли Чжаоди случалось что-то плохое или она выставляла себя дурой, госпожа Ян радовалась этому.

Верно, она злорадствовала по поводу её несчастья. Хотя так делать было нехорошо, в случае с Ли Чжаоди это приносило удовлетворение.

Сяого не чувствовала такой радости, как госпожа Ян. Но и жалости к Ли Чжаоди у неё не было. Она просто ничего не чувствовала. Для неё было неважно, хорошо Ли Чжаоди живёт или плохо.

Когда они вышли, то столкнулись со многими людьми, идущими в том же направлении.

Сяого не могла не почувствовать лёгкую неловкость. Это было слишком страшно. Вся деревня вышла поглазеть на представление.

Но в этом был смысл. В древности было не так много развлечений. Единственным развлечением для людей было посудачить о других.

— Быстрее.

От рывка госпожи Ян Сяого чуть не вывихнула лодыжку. Она больше не смела отвлекаться и поспешила за госпожой Ян.

Дом Ли Чжаоди был окружён людьми. Сяого и госпожа Ян с трудом протиснулись сквозь толпу. Госпожа Ян тащила Сяого за собой, и, пробираясь сквозь толпу, они то и дело слышали ругань и проклятия.

— Ты чего толкаешься? Как же надоело. Ой, мои ноги!

Сяого осторожно уворачивалась от столкновений с толпой и изо всех сил старалась не слушать окружающих. Она неотступно следовала за госпожой Ян. Это было не шуткой. Нужно было изо всех сил стараться не отставать, иначе она затерялась бы в толпе.

Как раз когда ей показалось, что она вот-вот задохнётся, госпожа Ян дёрнула её, и она оказалась в первом ряду толпы.

Сяого с облегчением выдохнула. Это было действительно нелегко. Она была поражена огромным количеством восторженных жителей Сливового Заречья. В обычные дни она почти никого не встречала на улицах, но когда что-то случалось, толпа появлялась мгновенно. В этот момент Сяого наконец осознала, что в Сливовом Заречье на самом деле проживало много жителей.

Во дворе Ли Чжаоди игнорировала указывающие на неё пальцы толпы и продолжала играть с отходами. Она зачерпнула горсть и размазала по себе так, что её стало почти не узнать.

К тому же она, казалось, что-то бормотала себе под нос. То ругалась, то пела. Но в основном это делалось неслышным тоном.

— Т-ц, -ц. Ты посмотри на это. Хотя Ли Чжаоди и нехороший человек, действительно очень жалко, что она дошла до такого состояния.

— А чего её жалеть? У неё всегда язык был как помело. По-моему, это возмездие.

Какая-то женщина перебила старуху и плюнула в сторону Ли Чжаоди. Её глаза были полны гнева. Было очевидно, что у неё были счёты с Ли Чжаоди.

— Да, но даже так, сейчас она в очень жалком состоянии…

Пожилая женщина, заговорившая ранее, снова повторила свои слова. Как женщина, она не могла видеть другую женщину в таком положении.

— Хватит. Раз ты её так жалеешь, забери к себе домой. Всё равно твой сын теперь калека и не может встать с кровати. Хотя Ли Чжаоди и такая, она всё же женщина. Если заберёшь её домой, может, она и родит вашему семейству наследника.

Женщина закатила глаза. Она явно считала старуху лицемерной.

Как только она это сказала, старуха разозлилась.

Окружающие люди немедленно разразились смехом. Некоторые даже начали подбадривать. 

— Тётя, просто заберите её домой. Неплохая идея сделать её женой брата Дачуня. Ха-ха-ха.

Старуха так разозлилась, что позеленела. Она не посмела выместить гнев на стоящей рядом женщине, поэтому сорвала злость на нескольких людях, начавших этот шум. Она повернула голову и сердито крикнула: 

— Чушь! Почему бы вам самим её не забрать!

Прокричав, она искоса взглянула на нескольких устроивших шум людей. Затем повернулась и сердито уставилась на Ли Чжаоди, плюнув в её сторону. 

— Как такое вообще может быть достойно моего сына? Лучше осла держать, чем её. Тьфу!

Старуха плюнула несколько раз и ушла, тихо ругаясь под нос. Другая женщина, заговорившая ранее, закатила глаза на старуху. Лицемерие отвратительно.

Сидевшая на корточках на земле Ли Чжаоди тоже слышала их разговор. Внешне по ней нельзя было ничего понять, но её ногти глубоко впились в плоть. Из-за покрывавших тело отходов кровь, сочившаяся из-под пальцев, была скрыта от глаз.

«Ли Чжаоди, потерпи. Всё будет хорошо через некоторое время».

Слушая вокруг насмешливые и унизительные слова, Сяого стало немного не по себе.

Она дёрнула госпожу Ян. 

— Пойдём.

Госпоже Ян тоже стало нехорошо. Она кивнула и ушла с Сяого.

По пути обратно их мысли всё ещё были заняты голосами из толпы.

— Сяого…

— Сестрица…

Они заговорили одновременно и вместе замолчали.

Госпожа Ян, которая в приподнятом настроении прибежала смотреть представление, теперь была унылой, как увядшй баклажан. Ли Чжаоди была омерзительна, но действительно было очень печально видеть её в таком состоянии.

Сяого отвела взгляд и продолжила идти домой. Только что увиденная сцена вызвала у неё серьёзный моральный дискомфорт. В толпе было много людей, которые раньше общались с Ли Чжаоди, но теперь все они сыпали соль на рану. Какие же ужасные эти люди!

Как вообще человек мог говорить так жестоко с женщиной, не совершившей никакого тяжкого преступления?

Сяого разошлась с госпожой Ян. Дойдя до двери, она покачала головой. Ладно. Она не хотела больше об этом думать. Главное, чтобы Ли Чжаоди перестала приставать к Цинь Аньмину.

С этой мыслью Сяого перестала думать о ней. В конце концов, они обычно мало взаимодействуют друг с другом.

***

Три дня спустя.

— Сестрица Сяого, я разузнала то, о чём ты меня просила.

Сказала Жуи, как только вошла.

— Правда? Как быстро.

Сяого усадила её и предложила воды.

— Вот. Пей, пока горячо.

В последнее время погода стала холодной. Сяого дала Жуи кружку горячей воды, чтобы согреть тело и прогнать холод.

Жуи взяла её, подула на пар, прежде чем выпить. Когда кружка горячей воды попала в желудок, она не могла не вздохнуть с облегчением.

Закончив, она украдкой взглянула на Сяого, чувствуя небольшое смущение. Сяого нашла её действие довольно милым, поэтому улыбнулась ей в ответ.

— Кстати, та лавка хочет сделать у нас заказ?

Сяого не терпелось перейти к делу.

— Хе-хе, сестрица Сяого, как ты меня отблагодаришь? Мне пришлось много раз съездить, чтобы с ними связаться.

Видя, что Сяого нервничает, Жуи отказывалась что-либо говорить.

— Эй!

Сяого поняла, что Жуи нарочно её интригует, но она не торопилась. Она нарочно сказала Жуи: 

— Что-то мой брат долго не возвращается.

— А куда пошёл брат Аньмин?

Как и следовало ожидать, услышав эти слова, Жуи немедленно спросила Сяого. Она была здесь уже долго, но так и не увидела брата Аньмина.

— Хм. — Сяого передразнила её, медленно попивая воду и храня молчание.

— Скажи мне, хорошая сестрица.

Жуи схватила Сяого за руку и потрясла. Она не видела брата Аньмина целый месяц. Как только она вошла во двор, она высматривала его, но, похоже, его не было рядом.

— Сначала ты скажи.

Сяого не поддалась. Чжуан-Чжуан всегда любил так клянчить… у неё уже иммунитет.

— Ладно. — Жуи отпустила Сяого и подпёрла щёки руками. Она гордо сказала: — Это лавка товаров семьи Су, Су Чаншэн, управляющий Су.

Как только Жуи это сказала, Сяого чуть не закричала во весь голос. Это была именно та лавка, на которую она положила глаз.

Зёрна попкорна дома почти полностью высохли. Сяого думала о том, чтобы найти покупателя, но, не успев заняться этим делом, ей пришлось ехать в столицу. Теперь, когда она вернулась, можно было организовать продажу всей кукурузы.

Позавчера, когда она ходила за лекарством для Цинь Аньмина, она воспользовалась возможностью, чтобы присмотреть в уезде лавки, торгующие жареными закусками. Сделав несколько сравнений, она отобрала три лавки. К сожалению, владельцев трёх лавок не было на месте. Сяого не оставалось ничего другого, кроме как попросить помощи у Жуи.

Сяого планировала съездить сама ещё несколько раз, но из-за дела Ли Чжаоди последние два дня она не осмеливалась оставлять Цинь Аньмина одного. Сегодня её брат ушёл с Чжуан-Чжуаном и Ян Цзя, потому что больше не мог сидеть дома. И Сяого наказала им далеко не ходить.