Изначальные намерения

Несколько человек недоумённо посмотрели на приближающуюся карету. Из неё, переодетый в обычную одежду, выбежал евнух Су и поклонился им.

Учитель Кун быстро помог жене сойти с кареты. Раз уж здесь евнух Су, было очевидно, кто сидит внутри.

— Приветствуем ваше величество.

Компания уже собралась кланяться, как Шао Чжань поспешно вышел из кареты и остановил их.

— Учитель Кун, не нужно.

Шао Чжань обеими руками помог учителю Куну подняться.

— Это я пригласил вас сюда учить, я и провожать вас должен.

Учитель Кун был глубоко тронут, глядя на Шао Чжаня. Когда он впервые увидел его, тот был ещё младенцем. Когда государство Шао подверглось вторжению, учитель Кун уже удалился в горы. Причиной, по которой он покинул горы, было то, что Шао Чжань неоднократно приглашал его в столицу. Он не думал, что Шао Чжань приедет провожать его лично.

Учителя Куна переполняли чувства. Он то кивал, то качал головой, полностью погрузившись в воспоминания.

Госпожа Кун не выдержала и украдкой ущипнула его.

— Ай!

Остальные испугались его внезапного возгласа и в недоумении уставились на него.

Учитель Кун потёр руку и притворно поднял глаза к небу. Затем он выпалил:

— Уже поздно, пора отправляться.

Шао Чжань выделил нескольких человек в сопровождение двум старикам из семьи Кун до уезда Юнхай. С радостью приняв предложение, супруги сели в карету, попрощались со всеми и уехали.

Проводив карету взглядом, Шао Чжань уехал первым. Если бы он не уехал, никто бы не посмел уйти.

Цзян Даньхэ торопился написать письмо Сяого, поэтому не стал задерживаться. Попрощавшись, он отправился домой.

Едва он подошёл к дверям, как увидел карету, готовую к отъезду.

Цзян Даньхэ беспомощно вздохнул. Он слез с коня и передал поводья подбежавшему стражнику.

Евнух Су, увидев Цзян Даньхэ, постучал по карете, давая императору знать, что тот, кого он ждёт, прибыл.

Проделав всё это, евнух Су увёл группу людей в сторону, оставив двоим мужчинам место для разговора.

— Ну как? Надумал?

Услышав уверенный тон Шао Чжаня, Цзян Даньхэ вдруг рассмеялся.

— Чему смеёшься?

Шао Чжань наклонил голову и с любопытством посмотрел на него. «Не сошёл ли он с ума?»

Цзян Даньхэ перестал смеяться и покачал головой.

— Ничему. Я действительно всё обдумал.

— Вот и хорошо, — Шао Чжань кивнул. Всё под его контролем.

Цзян Даньхэ усмехнулся его самоуверенности.

— Я думаю, ты прав. Армия действительно очень важна для меня.

Услышав это, Шао Чжань довольно кивнул, но то, что он сказал дальше, чуть не заставило его поперхнуться.

— Однако ты недооценил мою любовь к Сяого и Чжуан-Чжуану.

Шао Чжань растерялся и с тревогой спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Цзян Даньхэ запрыгнул в карету. Затем, глядя вдаль с тоской, сказал:

— Всё, что я делаю, основано на том, что я могу благополучно вернуться домой, чтобы быть с ними. Даже если мне не хочется расставаться с тем, что я годами выстраивал, всё это кажется ничтожным по сравнению с ними.

Шао Чжань открыл рот, но не нашёлся, что сказать.

Цзян Даньхэ продолжал:

— Прошлой ночью я колебался, но сомнения рассеялись очень быстро. Я упустил четыре года их жизни. Когда они проходили через самый трудный период, меня не было рядом. Какой бы ни была причина, я уже упустил то время. Хотя сейчас их жизнь наладилась, я не могу использовать это как оправдание, чтобы снова уклоняться от обязанностей мужа и отца.

— К тому же эта работа сопряжена с большим риском. Если бы я был холостяком, это было бы неважно. Но я не холост. У меня есть жена и сын. Они нуждаются во мне. Я не могу быть слишком эгоистичным и взваливать все заботы на Сяого. Это слишком несправедливо по отношению к ней. А что касается того, как жить дальше, — будущее покажет. Будь что будет. Я верю, что если мы вместе, нам ничто не помешает. Даже если в будущем придётся заниматься земледелием — мы будем счастливы.

При мысли о возвращении домой, о воссоединении с ними он не смог сдержать улыбку. Никто не может предсказать будущее. Нужно просто позволить всему идти своим чередом.

— Всё можно обсудить. Не будь так категоричен.

Шао Чжань понимал, что значит быть отцом. Хотя он постоянно пытался наверстать годы, упущенные в детстве Сяои, ему всегда казалось, что чего-то не хватает. Цзян Даньхэ был прав: то, что упущено, невозможно вернуть. Но он должен был убедиться, что сожалений не станет больше.

Однако он не мог позволить Цзян Даньхэ уехать. Должна быть золотая середина. Всё можно обсудить.

— Тогда не будь генералом. Я найду тебе должность, не связанную с опасностью для жизни. Которая даст тебе много времени и выходных.

Шао Чжань лихорадочно соображал. Цзян Даньхэ очень хорошо умел обучать людей. Даже если он больше не генерал, есть и другие посты, которые он мог бы занять. Ему просто нужно было, чтобы Цзян Даньхэ остался в столице. Без Цзян Даньхэ во дворце было как-то не так.

— Я не хочу быть гражданским чиновником.

— Кто тебя просит быть гражданским чиновником? Разве это не было бы пустой тратой твоих талантов?

Шао Чжань покачал головой.

— Должна быть более подходящая должность для тебя. Безопасная, но позволяющая проявить твои способности. Дай мне подумать…

Цзян Даньхэ испустил долгий вздох и не принял его слова всерьёз.

Хотя они были знакомы не так долго, их отношения были действительно глубокими.

Он понимал, что беспокойство Шао Чжаня проистекает из того, что его детство прошло в обстановке, когда ступаешь по тонкому льду. Во взрослой жизни многие годы были прожиты под разного рода запретами. Будучи в самом расцвете сил, у него почти не осталось друзей, с которыми можно было бы поделиться мыслями. Его положение на троне таит в себе множество соблазнов. Трудно оставаться верным себе. Возможно, с ним рядом Шао Чжаню будет легче не сбиться с пути.

Мысли Цзян Даньхэ были схожи с мыслями Шао Чжаня. Пока Цзян Даньхэ рядом, он постоянно напоминает ему о его изначальной цели — вернуть государство Шао.

Помимо мести, он с юности был полон решимости стать хорошим императором, заботящимся о стране и народе.

Если Цзян Даньхэ уедет сейчас, он боялся, что его изначальное намерение будет размыто и он превратится в бестолкового императора. В то время его сердце и судьба выйдут из-под контроля.

В конце концов Шао Чжань, казалось, что-то придумал. Он оттолкнул Цзян Даньхэ и подозвал евнуха Су и остальных.

— Немедленно возвращаемся во дворец!

— Есть! — Евнух Су мгновенно поднялся с земли и отряхнул пыль с зада. Он сказал остальным: — Пошли!

С этими словами он поклонился Цзян Даньхэ и уехал вместе с каретой.

Цзян Даньхэ беспомощно рассмеялся. Как внезапно. Интересно, что за дурацкая идея пришла ему в голову.

— Ах, чёрт!

Вдруг воскликнул Цзян Даньхэ.

— Генерал?

Стражник немедленно шагнул вперёд и спросил.

— Ничего.

Цзян Даньхэ покачал головой и побежал обратно в кабинет. Он только что вспомнил, что не ответил Сяого. Она, должно быть, с нетерпением ждёт новостей.

Написав письмо, он попросил стражника срочно отправить его. Услышав, что письмо успешно отправлено, он вздохнул с облегчением.

***

Сяого действительно извелась от ожидания. С тех пор как она получила письмо от Цзян Даньхэ и подтвердила, что учитель Кун приедет в уезд Юнхай, она дни напролёт ходила сама не своя. Прошло уже несколько дней. Она знала, что не получит ответа так скоро, но всё равно каждый день надеялась, что в дверь постучит гонец.

В ожидании письма она сшила Чжуан-Чжуану школьную сумку и сшила много новой одежды. Она также учла наряды других учеников, но ей показалось, что они выглядят болезненными и вялыми, поэтому она переделала фасон.

Чжуан-Чжуан, кажется, тоже что-то почувствовал. Он выглядел вялым и апатичным. Сяого приходилось либо нести его на руках, либо везти на спине. Его конечности, казалось, отказывали. Он был готов, чтобы она носила его даже в туалет.

Сяого воочию видела перемены в его поведении, но ничего не могла поделать. Возможно, это была легендарная школьная фобия.

Говорят, что есть только одно средство от таких симптомов — привыкание.

В конце концов, это первый раз, когда маленькая птичка должна покинуть крылья большой птицы. Ей неизбежно нужно время, чтобы привыкнуть к новому миру. Каждый должен пройти через свои первые шаги в жизни.