Отказ от своих слов

Заметив беспокойство Цзян Даньхэ, Шао Чжань нахмурился, встал и подошёл к нему.

— Что с тобой?

— Всё в порядке. — Цзян Даньхэ подавил желание отступить. Если бы он сделал это, это было бы равносильно объявлению, что что-то не так.

— Странно, — сказал ему Шао Чжань. Затем он повернулся и прошёл мимо него. — Пойдём завтракать вместе.

Цзян Даньхэ задержал дыхание. Он подождал, пока мужчина отойдёт, прежде чем выйти за дверь. Как только Шао Чжань оказался снаружи, он вздохнул с облегчением и нерешительно последовал за императором. Он надеялся, что его достоинство позже останется нетронутым.

Идя, он твердил в душе: «Если моё сердце спокойно, я, естественно, буду чувствовать прохладу…»

— Что-то на уме в последнее время?

Спросил его Шао Чжань, пока они шли.

— Нет. — Цзян Даньхэ покачал головой. «О чём ещё ему думать, кроме этого проклятого телесного аромата?»

Шао Чжань взглянул на него. Кто бы поверил этим словам? 

— Твои тёмные круги честнее твоего рта.

Цзян Даньхэ потрогал глаза. «Правда?» Он действительно не заметил никаких кругов.

Шао Чжань рассмеялся и покачал головой. Цзян Даньхэ действительно был уникум. Бегает с тёмными кругами под глазами.

— Кстати, ты видел печи в зале?

— Видел. Их не было вчера.

Цзян Даньхэ вспомнил о необычной печи, которую видел в зале днём ранее.

— Они намного теплее старых?

— Действительно. — Цзян Даньхэ не ожидал, что вспотеет от жары, даже будучи сегодня так легко одетым. Хотя печь выглядела маленькой, она была довольно мощной.

Шао Чжань улыбнулся ему. 

— Всё благодаря твоей жене.

Цзян Даньхэ на мгновение остолбенел и необъяснимо засмущался. 

— Сяого?

Шао Чжань искоса взглянул на мужчину, который улыбнулся при упоминании Сяого. 

— Именно, это Сяого…

Последние два слова были сказаны подражанием тону Цзян Даньхэ, и он раздражённо ответил: 

— Я могу так её называть, а ты нет.

Шао Чжань рассмеялся. Он понял, что имел в виду Цзян Даньхэ, и беспомощно сказал:

— Да, да, да. Госпожа Цзян, верно?

Цзян Даньхэ не почувствовал неловкости, услышав это. Он твёрдо кивнул. Она всегда была госпожой Цзян. «Сяого» было более личным обращением. Посторонним запрещалось называть её по имени.

За обеденным столом, когда евнухи закончили пробовать блюда, Шао Чжань отослал всех, оставив в комнате только Цзян Даньхэ и себя.

Увидев это, мысли Цзян Даньхэ забегали.

— Сюнну скоро могут предпринять серьёзные действия.

Цзян Даньхэ внимательно слушал. Он был очень обеспокоен Сюнну. С тех пор как Шао Чжань взошёл на трон, они замышляли недоброе и постоянно провоцировали государство Шао. Однако, когда государство Шао отправляло войска, Сюнну немедленно отступали. Их пути и действия были очень подлыми.

Однако напрямую идти войной на Сюнну казалось неправильным, в конце концов, они не причиняли никакого вреда государству Шао. Если бы государство Шао отправило войска из-за незначительных конфликтов, это могло бы вызвать критику со стороны других стран. Если бы это случилось, последствия могли бы быть ужасными, так как это могло бы привести к войне с ними со стороны соседних государств.

Нынешнее государство Шао обладало довольно мощной силой и вполне могло позволить себе игнорировать малые нации. Но Сюнну вели себя как муха — они не причиняли им вреда, но их присутствие было довольно отвратительным.

Представьте себе хорошую жизнь, но вынужденность сталкиваться с группой надоедливых мух, которые время от времени пролетают мимо. Это было отвратительно и противно. Поэтому государство Шао должно было придумать безотказный план, который не потребовал бы мобилизации войск, но при этом был бы достаточно эффективным, чтобы ослабить Сюнну.

Шао Чжань посмотрел на Цзян Даньхэ, погружённого в глубокие размышления, и подсознательно смягчился. Он был очень уверен в уме Цзян Даньхэ. Поскольку он думал о способе решения этой проблемы, он мог быть спокоен, что Цзян Даньхэ придумает что-то хорошее.

***

В Сливовом Заречье.

— Мама, почему погода становится холоднее?

Голос Чжуан-Чжуана звучал слабо. Он свернулся калачиком под одеялом и отказывался вставать с кровати.

Сяого скрестила руки на груди и прислонилась к кровати, с интересом наблюдая за драматичным поведением Чжуан-Чжуана.

Чжуан-Чжуан украдкой открыл один глаз из-под одеяла. Почему его мама ничего не говорит?

— Привет…

Увидев красивое лицо прямо перед собой, Чжуан-Чжуан был потрясён. Он испуганно вскрикнул и уже не выглядел таким слабым, как прежде.

— Хватит! — Сяого потрогала задницу Чжуан-Чжуана и несколько раз похлопала её с контролируемой силой. Не обращая внимания на преувеличенные крики, она сказала: 

— Быстро вставай с кровати. Пора есть!

— Холодно…

— Почему тебе холодно? Уже не прошлая ночь, когда ты бегал в чём мать родила.

— Мама, я сейчас встану. — Чжуан-Чжуан понял, что ему не отвертеться, поэтому быстро вылез из-под одеяла, обнажив верхнюю часть тела.

Красное нижнее бельё, которое было на нём, заставляло его выглядеть так, будто он только что сошёл с новогодней картинки. Он был таким же пухлым, как и дети на тех рисунках.

— Цзян Цинвэнь, тебе действительно нужно похудеть.

Сяого безжалостно произнесла эти обидные слова. Он был милым, но также и толстым. Его живот был круглым и выпирающим.

Услышав это, Чжуан-Чжуан надулся и выглядел так, будто вот-вот заплачет. Однако Сяого не нравилась эта его привычка. Всякий раз, когда она замечала, что он толстый, он расстраивался. Однако он всё равно продолжал набивать себе рот за каждой едой.

— Быстро вставай. Если не встанешь, можешь попрощаться с запечённой уткой на ужин…

Сказала Сяого заманчивым тоном.

Ладно, не совсем Чжуан-Чжуан был виноват, что он толстый. Частично виновата была и она. Ей всегда нравилось смотреть, как Чжуан-Чжуан ест. Чем больше он ел, тем счастливее она была.

— Ты всегда говоришь о запечённой утке.

Чжуан-Чжуан не проявил своего обычного волнения. Вместо этого он спокойно продолжил одеваться. Ему надоело слышать о запечённой утке, но его мать не могла перестать об этом говорить.

Сяого было немного неловко. Она вспомнила, что говорила это много раз, но по разным неизвестным причинам постоянно откладывала. Она не ожидала, что Чжуан-Чжуан запомнит её слова.

— Эй, в этот раз правда… — Снова сказала Сяого. Она была серьёзна. Почему Чжуан-Чжуан ей не верит?

— Да… ты серьёзна. — Чжуан-Чжуан опустил голову и надел носки.

В этот раз серьёзно. В прошлый раз тоже серьёзно. Даже позапрошлый раз тоже был серьёзным.

Сяого поджала губы. Неужели у неё теперь так мало доверия…?

Видя, что Чжуан-Чжуан не воспринимает её всерьёз, Сяого притворилась, что ей жаль его. 

— Эх… Похоже, мне придётся убрать утку, висящую на кухне.

— Хм? Правда?

Чжуан-Чжуан прекратил то, что делал, и выпрямился. Он подозрительно посмотрел на неё, пытаясь определить, говорит ли она правду.

Сяого больше не могла этого выносить и отвесила ему хороший щелчок по голове. Этот паршивец всё ещё не верил ей.

— Пора есть.

Сяого подбородком указала на Чжуан-Чжуана и вывела его из комнаты.

Чжуан-Чжуан потёр голову и молча последовал за ней. Он был неправ. Не нужно было подозревать свою маму.

На самом деле Сяого не лгала ему. Некоторое время назад она постоянно говорила, что приготовит запечённую утку, но так и не сделала. Действительно, действовали какие-то неизвестные силы. Однако, проснувшись этим утром, первым делом она достала утку из погреба и разморозила её в тёплой воде.

Чжуан-Чжуан пришёл на кухню и сразу увидел утку, размокающую в воде.

— Мама?!

Чжуан-Чжуан с недоверием посмотрел на утку.

Сяого подпёрла щёку рукой и с дразнящей улыбкой посмотрела на Чжуан-Чжуана. 

— Ты маму зовёшь или утку?

— Хе-хе, мама самая лучшая! — Чжуан-Чжуан подпрыгнул к Сяого и с обожанием обнял её за руку.

Он давно уже пускал слюни по запечённой утке, которую описывала мама, но у него никогда не было возможности её попробовать. Подумать только, он съест её сегодня вечером. 

— Хе-хе…

— Мама, мы будем есть утку сегодня в обед?

Он не мог дождаться ужина.

— К сожалению, нет.

Сяого было жаль Чжуан-Чжуана. Должно быть, он сейчас очень разочарован…

Как только она сказала это, Чжуан-Чжуан сразу же стал вялым и безжизненным.

Только когда он увидел, что Сяого чистит уток, он оживился.

Он быстро подошёл к Сяого и начал щебетать, как маленький воробей, и кружить рядом, помогая.

На самом деле ему было не так уж много дел. Просто ему было трудно сидеть без дела. Он постоянно суетился на кухне, как будто от этого утка приготовится быстрее.