Первая вспышка гнева

Прошла ещё одна неделя ожидания.

Сяого полностью закончила приготовления. Она купила Чжуан-Чжуану школьную сумку, одежду, обувь и книги, которые могли пригодиться. Даже новую рисовую бумагу, кисти и тушь приобрела.

Хотя она ничего не говорила, по лицу Чжуан-Чжуана было видно — он уже всё понял.

— Чжуан-Чжуан, вставай.

Сяого приготовила завтрак и вернулась в дом. Увидев, что Чжуан-Чжуан всё ещё нежится в постели, она без раздумий сунула свои холодные руки под одеяло.

— Ай-яй-яй…

В один миг Чжуан-Чжуан, завывая, выскочил из кровати.

— Подъём!

Сяого улыбнулась и шлёпнула его по голой попке. После этого встала и вышла.

Она вернулась на кухню и разложила кашу по мискам. Только поставила их на стол, как в дверь постучали.

— Кто там?

Сяого инстинктивно спросила из кухни, но в следующее мгновение поняла, что сделала, и тихонько рассмеялась над собой. Ну и глупо же спрашивать из дома. Всё равно никто не услышит.

Стук в дверь продолжался. Сяого отложила палочки и, выходя во двор, крикнула:

— Иду!

Как только она открыла дверь, перед ней возникло знакомое лицо. То самое лицо, которое Сяого с нетерпением ждала.

— Наконец-то ты пришёл!

— А? Ах да.

Посыльного немного испугало такое воодушевление Сяого, поэтому он в замешательстве достал письмо и протянул ей.

— Спасибо, спасибо.

Поблагодарив, Сяого уже сгорала от нетерпения закрыть дверь, но посыльный вдруг протянул руку и остановил её:

— Подождите!

Сяого испугалась и чуть не прищемила ему руку. К счастью, она вовремя среагировала.

Посыльный смущённо почесал затылок. Его просто ошеломило её воодушевление, поэтому он отдал ей только одно письмо. Он достал из кармана другое и протянул ей:

— Есть ещё одно.

— Ещё? — теперь настала очередь Сяого удивляться. Кто ещё, кроме Цзян Даньхэ, мог ей писать?

Сяого взяла конверт и изучила незнакомый почерк. Интересно, кто бы это мог быть.

Кроме Цзян Даньхэ, из столицы с ней мог общаться только Сяои!

Догадавшись, кто это, Сяого спокойно приняла письмо. Чтобы убедиться, она переспросила у посыльного, нет ли ещё писем. Убедившись, что больше ничего нет, она помахала ему на прощание.

Ей хотелось сразу вернуться в дом и прочитать письмо, но по пути мимо кухни её остановил зоркий Чжуан-Чжуан.

— Мама, пора есть.

— Ах, сейчас приду. Ты ешь пока.

Сяого не остановилась. Она небрежно ответила мальчику и вернулась в дом. Ничто не было важнее, чем сейчас прочитать письмо.

Чжуан-Чжуан катал яйца по столу и, надув губы, смотрел в свою миску. Впервые в жизни он желал, чтобы мама не получала писем.

Вернувшись в дом, Сяого сначала открыла конверт Цзян Даньхэ. Внутри оказалось два письма. Она открыла одно — там было всего две строчки. Первая строка выглядела как адрес. Сяого прочитала вторую строку, немного подумала, затем отложила письмо и открыла другое.

Прочитав письмо Цзян Даньхэ, Сяого поняла суть дела. Она снова взяла то письмо и внимательно изучила вторую строку. Судя по её размышлениям и догадкам Цзян Даньхэ, эта фраза, вероятно, предназначалась Чжуан-Чжуану.

Подумав об этом, она уже собралась с письмом к Чжуан-Чжуану, как вдруг вспомнила, что есть ещё одно письмо.

Она открыла конверт и развернула листок. Почерк был зрелым и уверенным. Совсем не похожим на почерк Сяои. К тому же первая строка была его самопредставлением.

— О Господи!

Воскликнула Сяого. Это оказалось письмом от императора Шао Чжаня. Что он мог ей писать? Они ведь были совсем не в близких отношениях.

Чем больше Сяого читала, тем сильнее хмурилась. Так это же письмо с просьбой о помощи.

В письме Шао Чжань рассказывал Сяого причину, по которой Цзян Даньхэ собирался вернуться домой. Он просил Сяого помочь уговорить Цзян Даньхэ не уходить в отставку. Он подчёркивал, что Цзян Даньхэ на самом деле не хочет покидать военный лагерь.

Поначалу Сяого не собиралась вмешиваться в решение Цзян Даньхэ, но её отвлекло то, что он сказал дальше.

Если кратко, он говорил, что назначит Цзян Даньхэ на новую должность. Кроме того, что не придётся идти на поле боя, всё остальное останется по-прежнему. Более того, ему будут полагаться длительные отпуска. Он сможет возвращаться домой хоть каждый месяц.

Увидев это, Сяого первым делом подумала: какая глупость. И предложение, и сам предлагающий — одинаково невероятны.

Какой в этом смысл? Как такое могло прийти в голову императору?

Сяого покачала головой. Если Цзян Даньхэ согласится на это, он превратится в генерала без дела.

Шао Чжань тоже всё это обдумал. Он не был безмозглым идиотом. Должна быть причина, по которой он предлагает такую идею.

При нынешней ситуации он с уверенностью мог сказать, что крупных сражений не будет ближайшие десять, двадцать, а то и тридцать лет. Для мелких стычек у него было много других генералов. К тому же на каждой границе стояли опытные ветераны.

Цзян Даньхэ нужно было только остаться и быть генералом в столице. В любом случае, чужеземцы за последние годы не раз получали от него по зубам. С его репутацией они не посмеют так безрассудно вторгаться в государство Шао. По этой причине Цзян Даньхэ нужно будет лишь заниматься обучением существующих войск и привлекать военные таланты.

Если войны не будет, он сможет вести стабильную и мирную жизнь до самой старости. Чтобы помешать Цзян Даньхэ уйти, Шао Чжань придумал много планов. Раз Цзян Даньхэ сказал, что не может проводить время с семьёй, он даст ему много выходных. Этого должно быть достаточно, чтобы облегчить его тоску по дому.

Как только он придумал это «идеальное» решение, ему не терпелось написать Сяого. Пусть уж она уговаривает Цзян Даньхэ.

Однако он просчитал одно. Сяого не станет навязывать свои мысли Цзян Даньхэ.

Сяого действительно показалась эта идея очень заманчивой. В конце концов, звучало это как лёгкая работа, с хорошей зарплатой и меньшими обязанностями. К тому же он в одном был прав. Неизбежно, что в семье, где все вечно под одной крышей, рано или поздно начнут наступать друг другу на ноги. Возможно, лучше держаться на расстоянии друг от друга. Разлука усиливает привязанность.

Однако она решила предоставить Цзян Даньхэ принимать решения самостоятельно. Это его дело и его выбор. Никто не должен вмешиваться. Даже её семья не имеет на это права.

Она спокойно убрала письмо и вернулась на кухню с письмом учителя Куна.

Когда она вошла, Чжуан-Чжуан держал наполовину полную миску каши и смотрел на неё с обидой.

— Я уже почти доел.

«Знает ли она, как я всё это время мучился?»

— Хе-хе, как раз вовремя.

Сяого улыбнулась и залпом проглотила половину каши. В один миг она догнала Чжуан-Чжуана.

Опустив миску, она вытерла рот платком и тихо посмотрела на Чжуан-Чжуана. Осторожно спросила:

— Чжуан-Чжуан, хочешь учиться у наставника?

Неожиданно Чжуан-Чжуан проявил необычайную эмоциональность.

— Нет, нет, нет!

Чжуан-Чжуан взволнованно отреагировал. Он долго сдерживал свои чувства.

Сяого так испугалась, что застыла на месте. Она никогда не видела, чтобы Чжуан-Чжуан так выходил из себя.

Чжуан-Чжуан швырнул палочки, которые были у него в руках. Они отскочили от стены и упали на пол. Только тогда он успокоился.

За этим последовало чувство вины. Он тут же пожалел о своей вспышке гнева. С этой мыслью он сник. Его голова опустилась так низко, что почти спряталась под столом. Слёзы падали, словно бобы стучали по полу. Пухлые ручки были скрещены, время от времени он поднимал их, чтобы вытереть слёзы.

Сяого сдержала смех. Редко увидишь, чтобы Чжуан-Чжуан выходил из себя. В других случаях, когда его провоцировали, он в основном ныл или прикидывался дурачком. Сегодня он впервые закатил истерику. Почему-то ей показалось, что это стоит отметить. Может, внести сегодняшний день в календарь как годовщину первой истерики Чжуан-Чжуана?

При мысли об этой нелепой сцене Сяого не смогла удержаться от смеха.