Он всё ещё хочет домой
Чжуан-Чжуан очень гордился своей коллекцией книг и был весьма доволен реакцией Ян Цзя. В его сердце вновь вспыхнула благодарность к Сяого, которая всё это для него устроила.
Все книги на стене были куплены Сяого. Полки были прибиты к стенам гвоздями и деревянными досками. В комнате, где раньше жил Цинь Аньмин, встроенный книжный шкаф занял пространство целой стены.
Это в будущем станет комнатой Чжуан-Чжуана, поэтому Сяого решила обустроить её для него заранее.
Ян Цзя хотелось прочесть каждую книгу, но он понимал, что за короткое время это невозможно. С огромным трудом он выбрал из всей массы три книги и пообещал вернуть их в ближайшее время. Поскольку ему не терпелось поскорее приступить к чтению, он быстро попрощался и ушёл в приподнятом настроении.
После ухода Ян Цзя Сяого, переполненная радостью, замерла перед новой ванной комнатой. Чем дольше она смотрела на неё, тем больше была довольна. Получилось просто замечательно!
Площадь была распланирована заранее. Большого пространства ей не требовалось — достаточно было места для установки ванны, да ещё бы осталось немного свободного.
Дверь была на петлях, с деревянным засовом. Войдя внутрь, нужно было толкнуть, чтобы открыть, и потянуть, чтобы запереть.
Сяого несколько раз открыла и закрыла дверь, прежде чем осталась удовлетворена.
Она вспомнила, что за доски ещё не рассчиталась. Спрятав кошелёк в карман, она попросила Чжуан-Чжуана присмотреть за домом и отправилась в лавку.
Сяого прошла почти полдеревни, прежде чем нашла нужную лавку. Входная дверь была распахнута настежь. Сяого несколько раз окликнула хозяина с порога. Вошла она только тогда, когда изнутри вышел человек.
Когда Сяого объяснила хозяину цель своего визита, тот на мгновение задумался, а затем сообщил, что деньги уже уплачены. Три таэля серебра. Только что пришёл Ян Цзя и рассчитался.
На этот раз остолбенела Сяого. Ян Цзя заплатил?
Вот же этот Ян Цзя! Сяого развеселилась. Какой честный парень. В итоге он получил всего два таэля. Буквально ни копейки лишнего.
Попрощавшись, Сяого покинула лавку.
По дороге домой она размышляла, что Ян Цзя и правда хороший мальчишка.
Именно, мальчишка. Хотя по меркам этой эпохи он уже вполне мог быть отцом семейства, в глазах Сяого он был почти как Чжуан-Чжуан. Оба — дети. Ян Цзя тоже был всего лишь юношей.
— Мама, я уже во второй раз протёр полки и книги!
Чжуан-Чжуан задорно поднял бровки, всем видом показывая, что ждёт от Сяого очередного поощрительного поцелуйчика.
Сяого никогда не скупилась на похвалу. Она щедро похвалила сына и наклонилась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его щеке.
— А теперь пойдём готовить!
Сяого взяла Чжуан-Чжуана за руку и повела на кухню.
***
В столице…
— Даньхэ, что привело тебя сегодня?
Нынешний император Шао Чжань спокойно восседал на драконьем троне. В одной руке он держал кисть, неспешно делая пометки на дворцовых свитках.
В тусклом свете свечей Цзян Даньхэ сидел напротив, пребывая в меланхоличном настроении. Он смотрел на притворяющегося непонимающим человека перед собой. Цзян Даньхэ не знал, что и сказать.
Не видя иного выхода, он мог лишь повторить то, что уже бесчисленное количество раз излагал в своих докладах.
— Ваше Величество, дворец теперь в безопасности. Все уцелевшие приверженцы прежней династии уничтожены, и миссия моя завершена. Несправедливость, постигшая мою семью, также устранена. Я сильно тоскую по матери, жене и малолетней дочери, а посему…
Император отложил кисть и взглянул на Цзян Даньхэ. Он вздохнул.
— Говори человеческим языком!
— Ваше Величество, я хочу домой.
Цзян Даньхэ, по правде говоря, не привык говорить высокопарно. Однако его статус ныне иной. Следовало соблюдать осторожность, дабы не оскорбить вышестоящего.
Император устремил взгляд вдаль, погрузившись в раздумья. Ему было непросто добраться до нынешнего положения. Большая часть заслуг принадлежала Цзян Даньхэ. Без него как бы смог он восседать на этом троне? Как подчинённый, Цзян Даньхэ был его незаменимой правой рукой и тайным оружием.
Как друг — самым близким другом. Было неизбежно, что, оказавшись в этом положении, он чувствовал бы одиночество. Единственный, кому он мог доверять, был Цзян Даньхэ. Единственный, с кем он мог говорить откровенно, — тоже он.
Таково было его обещание ему. Пока Цзян Даньхэ сможет помочь ему стать императором, миссия будет считаться выполненной. Он также обещал восстановить справедливость для семьи Цзян. Теперь настало время Цзян Даньхэ вернуться в родные края, к своей семье.
Но… ему так не хотелось отпускать этого человека…
— Даньхэ, перед тобой открывается светлое будущее. Останься здесь. Всё остальное придёт к тебе со временем.
Он намекал, что Цзян Даньхэ следует оставить всё в Сливовом Заречье и продолжить службу при дворе. Когда у него будут деньги и положение, он получит всё, чего пожелает, будь то женщины или дети.
Цзян Даньхэ понял, что пытается сказать император. Он не дрогнул под воздействием слегка завлекательного тона правителя. Твёрдо глядя на него, он покачал головой. Он по-прежнему желал вернуться к ним.
Они уставились друг на друга — ни у кого не было и мысли уступить. Долгое время царило молчание. В конце концов Шао Чжань испустил вздох.
— Ладно, ладно. Ну и упрямец!
— Возвращайся следующей весной. Помоги мне в последнем деле.
Император серьёзно посмотрел на Цзян Даньхэ и искренне высказал свою последнюю просьбу.
Цзян Даньхэ собирался отказать. Мысль о возвращении домой терзала его уже давно. Он тосковал по семье днём и ночью. Как же он хотел бы в тот же миг обрести крылья и немедля умчаться в Сливовое Заречье. Не раздумывая, он отклонил просьбу Шао Чжаня.
Шао Чжань понял, что тот собирается отказать, поэтому заговорил прежде, чем Цзян Даньхэ успел открыть рот:
— Тебе следует подумать и о своих братьях.
Тело Цзян Даньхэ застыло. Это была правда. Что станет с солдатами, которые рисковали жизнью вместе с ним? С одной стороны — его семья, с другой — его братья, с которыми он прошёл огонь и воду. Цзян Даньхэ оказался перед мучительным выбором.
Мысли и чувство долга разрывали Цзян Даньхэ. Спустя некоторое время он выдохнул и произнёс:
— Хорошо, следующей весной!
В конечном счёте его нынешняя ответственность всё ещё была приоритетом. Хоть он и страстно тосковал по семье, он не мог бросить своих братьев, прошедших с ним и огонь, и воду. Ему нужно было уладить все неоконченные дела с ними, прежде чем он сможет со спокойной душой отправиться домой.
Пребывая в унынии, Цзян Даньхэ вышел из дворца и верхом на лошади вернулся на временную резиденцию. Он не спешил слезать с коня. Ли Шоуцзи уже ждал его.
Ловким движением Цзян Даньхэ соскочил с седла. Ли Шоуцзи взял поводья и последовал рядом с ним. Ли Шоуцзи заметил, что с товарищем что-то не так. Почему он выглядит так, будто постарел на несколько лет, вернувшись из дворца?
На вопрос Ли Шоуцзи Цзян Даньхэ бросил на него взгляд, давая понять, что тому всё равно не понять. Ли Шоуцзи закатил глаза.
Ли Шоуцзи и правда не понимал. Он с детства был сиротой и рос один. Если бы не встреча с Цзян Даньхэ, он, вероятно, до сих пор промышлял бы воровством у городских ворот.
Цзян Даньхэ не был нерешительным человеком, именно поэтому он выбрал армию. Он определённо направит всё своё внимание и силы на то, чтобы уладить вопрос со своим войском, прежде чем отправиться домой. Однако время от времени на него всё равно накатывала грусть и чувство вины перед семьёй.
Мысль о том, что Сяого одна дома заботится о его матери и ребёнке, заставляла его сердце сжиматься от боли.
Цзян Даньхэ так сильно тосковал по дому, что каждый прожитый день был для него пыткой. Если бы только он мог разделиться надвое — тогда бы он мог и с войском разобраться, и домой отправиться.
Однажды Цзян Даньхэ возвращался домой после посещения дворца. Он сидел в повозке, в то время как Ли Шоуцзи правил лошадьми. Выпал редкий момент, когда он мог просто сидеть без дела. Одной рукой он приподнял занавеску, чтобы взглянуть на кипящую жизнью улицу за окном.
Оглядываясь по сторонам, он внезапно заметил небольшую лавку. Глаза Цзян Даньхэ вспыхнули, и он остановил Ли Шоуцзи.
Ли Шоуцзи ничего не понял, но всё же нашёл место, чтобы остановиться.