Благоприятный час

Траурная одежда представляла собой просто верхний халат, и Сяого надела его на Чжуан-Чжуана. Размер был как раз его.

Одев Чжуан-Чжуана, она велела ему пойти поискать дядю. Сяого взяла с кровати ещё один траурный халат и надела на себя.

Цинь Аньмин, закончив есть, открыл главные ворота. Скоро в деревню должны были прибыть люди. Им сначала нужно было собраться у дома Сяого, а затем отнести хлопушки и ритуальные деньги на могилу.

Сяого достала их вещи, а Цинь Аньмин вынес хлопушки и ритуальные деньги.

В этот момент старый староста подошёл с группой людей.

— Сяого, почти пора отправляться.

Старый староста стоял за дверью и кричал в дом. За ним следовала группа мужчин, все держали в руках лопаты.

Среди них был муж госпожи Ян, Ян Фэн. Были и несколько других крепких мужчин из деревни.

Услышав голос старосты, Цинь Аньмин вышел и передал ритуальные деньги и хлопушки некоторым мужчинам. В этот момент Сяого вышла с Чжуан-Чжуаном в траурных одеждах.

— Пойдём!

Убедившись, что ничего не забыла, Сяого ушла вместе с остальными. Цинь Аньмин последовал за ними, предварительно заперев дом.

Вся группа двинулась по дороге к месту назначения — высокому склону перед горами. По пути некоторые зеваки, встав на цыпочки, выглядывали из-за стен. Были и деревенские, которые просто шли следом, чтобы посмотреть на происходящее.

Поскольку семья Цзян не была коренной в Сливовом Заречье, после смерти их нельзя было похоронить на деревенском кладбище. Поэтому, когда скончался господин Цзян, Цзян Даньхэ и госпожа Цзян выбрали для него тихое место захоронения. После смерти госпожи Цзян прежняя хозяйка этого тела похоронила её там же, рядом с господином Цзян.

Вдалеке на склоне холма виднелась лишь одна большая могила. Окружающие пейзажи были прекрасны. Там были горы, река и большие деревья, поэтому могила не выглядела слишком уж безлюдной.

Сяого повела Чжуан-Чжуана в начало группы. Она несла свёрток ритуальных денег и факел. Когда они прибыли к могиле, там уже стояло несколько повозок. Рядом также выстроилась группа солдат с мечами, стоявших на страже. Их прислал уездный начальник, чтобы забрать Сяого и перевезти гроб.

— Сяого, начинаем.

Староста посмотрел на солнце и сказал Сяого.

Сяого кивнула и опустилась на колени перед могилой вместе с Чжуан-Чжуаном. Мальчик прижался к Сяого и повторял всё, что делала она.

— Ныне благоприятный час! Пора вскрывать могилу!

Сяого и Чжуан-Чжуан трижды поклонились, прежде чем уступить место деревенским мужчинам позади них, чтобы те начали копать.

Мужчины не стали копать сразу. Вместо этого они зажгли три благовонные палочки рядом с могилой, а затем подожгли связку хлопушек на ближайшем дереве.

Сяого прикрыла Чжуан-Чжуану уши, чтобы защитить его от громкого шума.

Чжуан-Чжуан тоже прижался к Сяого и тихо ждал, пока хлопушки не стихнут.

В этот момент подошёл Цинь Аньмин и тихо сказал Сяого: 

— Когда гроб поднимут, сожги ритуальные деньги вместе с Чжуан-Чжуаном.

— Да, да.

Сяого кивнула в знак согласия.

Сказав это, Цинь Аньмин встал позади Сяого. Это было удобное положение, чтобы напомнить ей, если бы она что-то упустила. Если бы у Сяого возникли вопросы, ей тоже было бы удобно его спросить.

Зная, что Цинь Аньмин рядом, Сяого почувствовала себя немного спокойнее.

Когда шум наконец прекратился, группа мужчин начала копать лопатами. Пока они копали, Сяого и Чжуан-Чжуан опустились на колени рядом с могилой и ждали. У них в руках были факел и ритуальные деньги. Как только гроб извлекут из земли, они начнут сжигать подношения.

Погода сегодня была хорошей. Небо было ясным, ветра не было. Позже с зажиганием благовоний проблем быть не должно.

Поскольку копали вручную, прошло около трёх четвертей часа, прежде чем показалась поверхность гроба. Цинь Аньмин стоял и увидел это сразу. Сяого же стояла на коленях и ничего не могла разглядеть. Поэтому Цинь Аньмин быстро наклонился к Сяого и сообщил ей, что пора начинать жечь.

Услышав это, Сяого быстро подняла факел, раздула его и принялась жечь ритуальные деньги.

Едва факел коснулся бумаги, как та мгновенно вспыхнула. Сяого взяла небольшую деревянную палочку и подгоняла пламя, подправляя бумагу. Чжуан-Чжуан тоже брал ритуальные деньги и бросал их в огонь по одному листу, следуя указаниям Сяого.

Старый староста наблюдал рядом с Сяого. Как раз когда ритуальные деньги догорели, гроб успешно подняли.

Это был большой двойной гроб. Прошло несколько лет, но гроб всё ещё был в хорошем состоянии. За эти годы в земле он не сгнил.

Когда госпожа Цзян хоронила господина Цзяна, она специально купила гроб высшего качества. Пусть он и не мог быть похоронен в родовой усыпальнице, проводить его в последний путь следовало должным образом. Поэтому госпожа Цзян потратила на гроб все свои деньги.

Старый староста велел мужчинам перенести гроб на повозку.

Цинь Аньмин помог Сяого подняться и наказал ей разбрасывать ритуальные деньги по пути. Не нужно переусердствовать. Просто подбрасывать бумагу через равные промежутки времени во время путешествия.

Сяого приняла его слова близко к сердцу и кивнула ему. Затем она вместе с Чжуан-Чжуаном поднялась в повозку.

Чжуан-Чжуан неохотно посмотрел на Цинь Аньмина, чувствуя некоторое беспокойство.

Цинь Аньмин взглянул на мальчика и утешил его. 

— Чжуан-Чжуан, держись рядом с мамой. Не бегай где попало, понял?

— Понял. — Чжуан-Чжуан кивнул Цинь Аньмину.

Цинь Аньмин с облегчением кивнул и отошёл в сторону. Сяого приподняла занавеску и посмотрела на Цинь Аньмина.

— Братец, мы поедем. Позаботься о себе дома. Ешь, что хочешь. Зерна, овощей и мяса много. Туфли и одежда, которые я для тебя сшила, лежат на кровати в моей комнате. Не забудь их надеть.

Сяого выпалила всё на одном дыхании. Цинь Аньмин ободряюще посмотрел на неё. 

— Хорошо! Ты сама береги себя и Чжуан-Чжуана!

Сяого глубоко вздохнула, сдержала слёзы и кивнула. Услышав, как староста говорит, что пора отправляться, она опустила занавеску.

Цинь Аньмин наблюдал, как занавеска опустилась. Он украдкой потер уголки глаз. Говорят, мать постоянно беспокоится, когда её дитя не рядом. Теперь, когда Сяого уехала, он по-настоящему проникся этими словами.

Сяого долго жила в Сливовом Заречье. Было немного непривычно уезжать из дома на целый месяц.

Повозка плавно тронулась. Сяого приподняла занавеску и выглянула наружу. Окружающих солдат прислал уездный начальник для сопровождения. Когда они прибудут в уездный город, уездный начальник Лю присоединится к ним в пути.

Сяого поразил размах этого погребения. Большинство простых людей перезахоранивали могилы, находя собственный транспорт и перевозя гробы самостоятельно. Кто ещё мог претендовать на такие привилегии, как семья Цзян? Для них всё было распланировано до мелочей. Воображение Сяого разыгралось. Интересно, что же задумали эти люди?

Сяого сидела в повозке, ощущая сиденье под собой. Она не могла не подумать, что повозка действительно удобнее, чем ослиная телега.

Когда она больше не видела Цинь Аньмина и остальную толпу, Сяого приподняла занавеску, чтобы Чжуан-Чжуан мог разбрасывать ритуальные деньги.

Деньги были взяты из её дома. Цинь Аньмин помог положить их в повозку.

Чжуан-Чжуан послушно взял два листка ритуальных денег и выбросил их наружу.

У Сяого дёрнулся уголок глаза. Мальчик и правда услышал слова Цинь Аньмина о том, что нужно экономить бумагу. Чжуан-Чжуан буквально щипал по два листочка за раз и выбрасывал их.

«Сынок, не до такой же степени, пожалуйста…»

Но Сяого проглотила слова. «Ладно уж. Я сама потом побольше выброшу».

Сяого приподняла занавеску и выбросила немного бумаги наружу.

Повозка двигалась медленно, поскольку с весом гроба сзади было трудно ехать быстро. Они достигли уездных ворот ближе к полудню.

Уездный начальник Лю уже ждал у въезда. Увидев процессию Сяого, он быстро поприветствовал её и присоединился к кортежу.