Я хочу тебе кое-что сказать

— Ага.

Сяого утвердительно кивнула.

Цинь Аньмин в неверии покачал головой. 

— Не может быть. Как она может быть не сумасшедшей?

— Правда! — Видя, что Цинь Аньмин всё ещё не верит ей, Сяого села на кровать. — Когда я только что вернулась, я увидела её сидящей на корточках перед нашим домом. Когда я окликнула её, она спряталась в угол. А когда я пошла к ней, она убежала.

Услышав слова Сяого, рот Цинь Аньмина широко открылся. Ли Чжаоди убежала. Как это возможно? Как могло случиться такое чудо только от того, что она увидела Сяого?

Он просто не мог в это поверить. Он видел поведение Ли Чжаоди за последние несколько дней. Как нормальный человек мог делать такие вещи?

Хотя Ли Чжаоди не была красавицей, она всё же была женщиной, которая уделяла много внимания своей внешности. Он действительно не мог поверить, что она могла измазать собственное лицо отходами только ради того, чтобы притвориться сумасшедшей.

Но Сяого была очень уверена, что Ли Чжаоди просто притворяется. Цинь Аньмин снова заколебался. У Сяого острый взгляд, но тогда…

— Зачем ей это делать?

Цинь Аньмин уже поверил словам Сяого, но не мог понять, зачем Ли Чжаоди притворяться сумасшедшей.

Сяого улыбнулась Цинь Аньмину. 

— Конечно, потому что она не хочет остаться бездомной.

— Почему ты так говоришь?

Цинь Аньмин всё ещё не понимал. Разве у неё сейчас не было жилья?

Сяого была ошеломлена. Похоже, он не знал, что Ли Дахай продал дом.

Она кратко объяснила Цинь Аньмину, что сделал Ли Дахай. Цинь Аньмин был озадачен. Он не знал, что этот человек был таким злым.

— Теперь понимаешь? — У Сяого пересохло во рту от разговора. Она взяла пиалу с водой и отпила глоток. Затем она сказала: — Из-за этого Ли Чжаоди притворилась сумасшедшей, чтобы завоевать всеобщее сочувствие. Будучи в таком состоянии, как староста деревни мог забрать у неё дом и оставить бездомной?

Цинь Аньмин закрыл рот и кивнул. Это было шокирующе. Ли Дахай на самом деле был таким бесстыдным. Какая мразь!

Однако, если это так, Ли Чжаоди притворялась сумасшедшей только для того, чтобы деревня не забрала у неё дом. Значит, та часть, где она постоянно приставала к любому встречному мужчине, тоже была частью её безумного представления?

Цинь Аньмин не мог понять, поэтому задал свой вопрос Сяого.

Как только он спросио, Сяого заколебалась. Если она бросалась на мужчин, чтобы люди думали, что она сумасшедшая, почему она бросалась только на неженатых мужчин?

Сяого кое о чём подумала, но не была в этом слишком уверена. Она должна была убедиться, что права, прежде чем рассказывать об этом Цинь Аньмину. Конечная цель Ли Чжаоди должна скоро раскрыться.

— Брат, пока не выходи один.

Сяого подумала и сказала Цинь Аньмину.

— Почему? Разве Ли Чжаоди не притворяется сумасшедшей?

Цинь Аньмин не совсем понял, что говорила Сяого. Раз она притворяется сумасшедшей, всё должно быть в порядке.

— … потому что… я скажу тебе через несколько дней.

Сяого не знала, как ему сказать. Она боялась снова его напугать. Согласно её первоначальной догадке, целью Ли Чжаоди был Цинь Аньмин.

Однако Сяого не могла сказать этого Цинь Аньмину. Его ненависть к Ли Чжаоди была неописуемой. Всякий раз, когда он слышал её имя, он выглядел совершенно отвращённым. Если бы он узнал, что Ли Чжаоди положила на него глаз, он мог бы немедленно упасть в обморок.

— Ты такая загадочная.

Цинь Аньмин взглянул на Сяого, которая вела себя таинственно. Однако его устраивало оставаться дома. В любом случае, следующие несколько дней он не сможет выходить из дома.

Видя, что он не возражает, Сяого встала, чтобы уйти. Но, сделав несколько шагов, она внезапно остановилась и нерешительно посмотрела на Цинь Аньмина. 

— Брат, у тебя слабое сердце?

— ???

Цинь Аньмин был озадачен. О чём она говорит? Что с его сердцем?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Сяого подумала о Цзян Даньхэ. Если она не скажет брату сейчас, то, вероятно, забудет позже.

Она поняла, что в последнее время стала довольно забывчивой, поэтому, когда у неё что-то на уме, нужно делать это быстро, пока не вылетело из головы.

— Говори.

Цинь Аньмин сглотнул и посмотрел на Сяого. Его сердце трепетало, и он выпрямил спину. «Случилось что-то важное…?»

Сяого медленно подошла к кровати и села. Она думала о том, как объяснить это дело так, чтобы Цинь Аньмин не посчитал её сумасшедшей.

— Дело в том… когда мы ездили в столицу, мы видели… Цзян Даньхэ…

Говоря, Сяого внимательно следила за реакцией Цинь Аньмина. Она боялась его напугать.

— Да, да. — Услышав слова Сяого, Цинь Аньмин понимающе кивнул. Он подумал об этом вскоре после отъезда Сяого и Чжуан-Чжуана. — Ты имеешь в виду кенотаф Цзян Даньхэ, да? Я тоже подумал об этом вскоре после вашего отъезда. Я хотел сообщить вам тогда, но…

— Брат, брат, стой!

Сяого слушала, как Цинь Аньмин уходит всё дальше и дальше от темы. Она становилась всё более озадаченной по мере его рассказа. Она решила сказать ему прямо, чтобы его воображение не разыгралось. Кроме того, она не верила, что мужское сердце может быть таким слабым.

— Брат, Цзян Даньхэ жив, он сейчас в столице.

— …

— Брат?

Сяого подтолкнула Цинь Аньмина, который никак не отреагировал на её слова. Она почувствовала небольшое беспокойство. У него сердце перестало биться?

— Ты серьёзно?!

Цинь Аньмин наконец отреагировал. В следующее мгновение он был полностью вне себя от радости. Его выражение лица и тон заставляли думать, будто Цзян Даньхэ был его мужем.

Сяого посмотрела на хлопающего в ладоши и ликующего Цинь Аньмина. Она зря беспокоилась. Цзян Даньхэ был бы рад увидеть такую реакцию, потому что именно такой сцены он надеялся во время воссоединения с Сяого и Чжуан-Чжуаном.

«… Я думаю, этого достаточно…»

Сяого посмотрела на Цинь Аньмина, который был так счастлив, что собирался встать. Это было уже слишком. Даже как жена Цзян Даньхэ, она не была так взволнована, как Цинь Аньмин.

— Сяого, ты не понимаешь. Я рад за тебя, я рад за Чжуан-Чжуана, я рад за вашу семью!

Цинь Аньмин взволнованно закашлялся. Он вдруг перестал выглядеть больным, и на его лице появился румянец.

— Хорошо, хорошо, брат…

Сяого быстро встала и успокоила его.

— Кхм, Сяого. — Цинь Аньмин взял Сяого за руку и потянул её сесть. — Ты не представляешь. Когда меня в тот день утащила в реку Ли Чжаоди, я думал только о тебе. Как ты будешь жить одна, если я умру? Ты действительно будешь одна, как вдова и сирота. Мне тревожно и страшно. Хотя я не самый способный, по крайней мере, пока я рядом, ты не будешь одна и никто не сможет тебя обидеть. Но… если со мной что-то действительно случится, по крайней мере, Даньхэ будет рядом. Так, когда я умру, я буду чувствовать себя спокойнее. Когда я встречу наших родителей, у меня тоже будет чистая совесть.

— Брат… О чём ты говоришь!

Сяого начала плакать, услышав это. Она не могла не прервать его. 

— Зачем ты говоришь такие плохие вещи? Ты жив и здоров! Зачем говорить обо всём этом?

У Цинь Аньмина сердце разрывалось, когда он вытирал её слёзы. 

— Сяого, не плачь. Я просто говорю, что если…

— Никаких «если»!

Сяого отказалась позволить ему продолжать. Вытирая слёзы, она стряхнула его руку и отвернулась от него.

— Ладно, ладно. Я замолчу. Я должен дожить до ста лет.

Цинь Аньмину было тяжело видеть плачущую Сяого. Эти слова были у него на языке, и он просто должен был всё высказать.

Честно говоря, после того, как он в прошлый раз упал в воду, ему было действительно страшно. В то мгновение он думал о многих вещах. Он в основном сожалел, что не позаботился о Сяого как следует. Избежав смерти, он хотел хорошенько поговорить с ней и сделать всё возможное, чтобы подготовить почву для её будущего. Даже если однажды действительно произойдёт несчастный случай, он сможет уйти с миром.